Чтение онлайн

— Неплохо говорите по-русски,— сделали комплимент Берталану корреспонденты. — Ну а своего командира научили хоть нескольким венгерским словам?

— Чоколом! — отвечаю я приветствием по-венгерски.

— Как на борту сочетается работа с отдыхом? — спрашивают у меня.

— У нас очень мало свободного времени. В короткие минуты отдыха, что бывают в конце суток, делимся впечатлениями о проделанном, слушаем музыку. Кстати, музыку мы все любим слушать и во время работы: нисколько не мешает проведению операций!

— На борту имеется видеомагнитофон,— включается в разговор Берталан,— и очень много кассет к нему. Но «Днепры» показали нам пока только один фильм — некогда, все время уходит на эксперименты, наблюдения.

Кстати, наконец-то сегодня Берталан сделал снимок Венгрии. И хотя это был лишь краешек территории, все равно космонавт-исследователь доволен: ведь трасса орбитального комплекса проходит так, что съемка эта первоначально не планировалась. И вообще Берталан в полном восторге.

— Это чудесно! — отвечает он на вопрос оператора Центра управления полетом о том, как выглядит из космоса Земля. — Глаз не оторвешь. Краски нашей планеты!.. У меня не хватает слов, чтобы описать все по-русски...

— Говори по-венгерски! — под общий хохот замечает Валерий Рюмин.

— Последний раз вы были в космосе пять лет назад. Изменился ли за это время вид Земли из космоса? — задают мне вопрос.

— Сразу трудно заметить что-то вполне конкретное,— отвечаю я, глядя в объектив телекамеры,— но одно определенно можно сказать: загрязнение природной среды усилилось.

— Вы уже второй раз летаете на «Салюте-6»,— спрашивают журналисты Рюмина,— помогает ли прежний опыт?

— Опыт — незаменимая штука,— отвечает Рюмин,— я лично чувствую, чем больше летаешь, тем легче работается!

Когда остается несколько минут до конца отведенного для пресс-конференции первого сеанса связи, Владимир Джанибеков неожиданно предлагает нам задать и свою очередь вопросы журналистам.

— Как в Венгрии встретили полет своего первого космонавта? — сразу принимаю я эстафету.

— С огромным энтузиазмом,— отвечает за корреспондентов Бела Мадьяри. — В газетах фотографии, репортажи, статьи. Венгрия следит за вашим полетом.

Бела, как видно, не растерялся и выручил всех журналистов. После этого я задал нашим журналистам еще два вопроса:

— О чем бы говорили, рассказывали журналисты, если бы оказались в космосе? Кого бы они взяли с собой, если бы в корабле было три места, а на борту уже находились два их коллеги?

Журналисты запросили тайм-аут, заявив, что на эти вопросы они смогут ответить только завтра. Мы согласились.

В ожидании следующего сеанса связи раскладываем на борту орбитального комплекса предметы-символы. Рядом с флагами — гербы СССР и ВНР, миниатюрные издания «Интернационала», «Декрета о мире», «Конституции ВНР», вымпелы и значки, памятные медали в честь полета; маятник Этвеша — гравитационный вариометр,— служащий для разведки полезных ископаемых, пачку конвертов и штемпели специального гашения.

Во втором сеансе связи наш международный экипаж рассказал о тех символах, которые мы взяли с собой в космос. Берталан Фаркаш показал флаги и гербы наших стран, макет монумента «Освобождение», воздвигнутого на горе Геллерт в Будапеште. Фигурка солдата на этом макете выполнена из золота. Показали мы и макет Чепельского телеграфа, который принял в 1919 году приветствие Владимира Ильича Ленина революционной Венгерской республике. Филателистов, наверное, очень заинтересовало сообщение о том, что некоторое количество конвертов мы погасим на борту венгерскими и советскими штемпелями.

Перед телекамерой появляется забавный медвежонок в скафандре. Мы видим его и на своем мониторе.

— Это герой наших детских телепередач! — поясняет Берталан,— он очень хорошо подружился с невесомостью. Видите, как весело кувыркается!

Вместе с ним на борту и олимпийский мишка.

— Ты своего плохо кормишь,— журит Берталана Джанибеков,— он меньше нашего!

— Просто он еще молодой,— смеется Берци,— и не такой опытный космонавт, как ваш медвежонок.

Продолжаются вопросы. Мы подробно рассказываем о приборах.

Еще в начале пресс-конференции журналисты спросили меня:

— В чем преемственность научных экспериментов, подготовленных учеными социалистических стран?

— Преемственность эта заключается в том,— поясняю я,— что сейчас мы выполняем не только советско-венгерские эксперименты, но и продолжаем те, что проводили международные экипажи до нас. Это, например, чехословацкий эксперимент «Оксиметр», эксперимент ГДР «Аудио», болгарский — «Спектр», польские эксперименты... Каждый международный экипаж, побывав на борту орбитальной станции, оставил здесь приборы, с которыми работал. Те, кто полетит позже, продолжат исследования с помощью этой же аппаратуры.

Болгарское телевидение просит подробнее рассказать, как экипаж работает с прибором «Спектр».

— Очень хороший прибор,— говорит Берталан Фаркаш,— с ним удобно работать, функционирует он надежнo. Спасибо создателям «Спектра»! Мы надеемся, что полученные результаты будут интересными. Надо отметить, что с помощью прибора «Спектр» международный экипаж проводит весьма обширную программу исследований. В эксперименте «Заря», например, изучались спектральные характеристики атмосферы на восходе и заходе Солнца, когда оно просвечивает большую толщу воздушной оболочки нашей планеты.

— Как видите,— говорим мы,— хотя с нами и нет болгарского космонавта, идут эксперименты, подготовленные учеными Болгарии, других стран. Эстафета братства продолжается!

— Теперь весьма деликатный вопрос,— предупреждает Центр. — Ходят слухи, будто Валерий Рюмин уговаривает Берталана сбрить усы. Женская общественность Венгрии встревожена. Поступают телеграммы протеста. Внесено встречное предложение — Рюмину отпустить усы! Просим внести ясность.

— Это я напутал! — выкручивается Рюмин. — Оказывается, между «Орионами» был такой уговор: Фаркаш сбривает усы, если Кубасов их отращивает. А Валерий еще пока не собирается, так что успокойте женщин!..

На станции веселое оживление.

— А вообще-то мы подумаем,— добавляю я на правах одной из участвовавших в заключении «договора» сторон.

Еще перед стартом я заметил Берталану в разговоре:

— Тебя не смущает, что Георгий Иванов был первым космонавтом с усами, и вот, как видишь, случилась неудача. Боюсь, может, и в самом деле усы — плохая примета?!

Берци нехотя, но все-таки пообещал сбрить усы на станции.

И вдруг такое ходатайство в защиту, да от кого — от женщин. Надо что-то решать.