Чтение онлайн

— А это земля — земля моей родины: немного, всего крошечный пакетик,— с гордостью показывает телезрителям Берталан.

Пожалуй, это действительно первая земля, побывавшая в космосе.

— Какая она, Берталан? — спрашивают из Центра управления полетом.

— Дорогая, очень дорогая и любимая земля! — по голосу Фаркаша нетрудно догадаться, какие трогательные чувства испытывает он в этот момент.

Плывет над планетой космический дом. Наша беседа подходит к концу.

— А если бы вам встретились представители какой-нибудь внеземной цивилизации, как бы вы с ними объяснились? — задают вопрос Леониду Попову.

— Есть только один язык, доступный пониманию другой цивилизации,— язык мира и дружбы.

Наверное, это действительно так!

Вот и закончилась пресс-конференция. Собираем флаги, гербы, фигурки, миниатюрные книги на венгерском языке.

Сегодня мы выступаем не только в роли интервьюируемых, но и как орбитальные почтмейстеры: нам предстоит проштемпелевать конверты космической почты и, кроме того, оставить на них свои автографы. Установить на штемпелях дату гашения — минутное дело. Теперь надо приготовить подушечку, с помощью которой наносится красящий состав. Но где она? Что-то не видно.

— Ребята, не попадалась вам новенькая подушечка, ее должны были прислать?

— Вроде не было ее в посылках,— отвечает Попов,— надо спросить Землю.

— Посылали, это точно,— следует подтверждение. — Если не найдете, не знаем, чем ее и заменить... Почтовики говорят, что красящий состав в подушечке разбавляют керосином, но где вам его взять? А еще они советуют использовать материал из авторучек...

— Из авторучек? — в каком-то озарении переспрашивает Берци. И тут же:

— А пасту, пасту из шариковых ручек или фломастеров можно?

— Из шариковых, наверное, можно, из фломастеров нe стоит — жидковато получится.

— Сложная проблема,— резюмируем мы.

— И в самом деле непростой вопрос,— соглашаются в Центре. — Может быть, сами что-нибудь придумаете, а?

— Шариковые ручки-то у нас под давлением,— не знаю только, для кого поясняю я. — Если распилить стержень, паста разбрызгается...

— А вы попробуйте водить стержнем по штемпелю,— советуют в ЦУПе.

— И получится просто капля...

— Ваша правда. Распиливать нельзя, а то выкраситесь с ног до головы...

— Ничего, у нас через недельку банный день,— отвечает «Днепр-1».

— Вопрос оказался серьезнее, чем мы думали. Почему-то считалось, что подушечка у вас есть.

— А кто нам ее дал?

— Да вот выяснилось, что никто.

Видно, Земля посчитала проблему исчерпанной и немного погодя справилась у Лени, готов ли автомат «Строка» принять телеграмму. Отвечаем утвердительно и принимаем следующий текст:

«Космонавтам Кубасову и Фаркашу. Коллектив ЦНИИ физики Венгерской Академии наук поздравляет вас, желает вам дальнейшей успешной работы. Надеемся, что «Пилле» работает хорошо».

— Спасибо, «Пилле» работает действительно хорошо,— отвечаем мы физикам, создавшим для замеров на борту доз космического излучения легкий, помещающийся на ладони прибор. Он в полной мере оправдывает свое название: «пилле» — по-венгерски «бабочка».

— Наша смена заканчивает с вами работу. Напоминаем: в следующий сеанс связи у вас телерепортаж о символической деятельности...

Следующая смена, еще «свеженькая», начинает сеанс с шутки:

— «Днепры», тут ваши жены в один голос предлагают сделать все наоборот: «Орионов» оставить на станции, а вас вернуть на Землю, отдохнете в профилактории недельку, потом снова на борт...

— Да ведь «Орионы» не согласятся, да и нам тяжеловато будет на Земле — так и проведем недельку в реадаптации.

— Начинаем символическую деятельность,— сообщаю в Центр. — Взяли штемпели... Вот, гасим конверты...

— А чем? — уже узнав о наших затруднениях, интересуется новая смена.

— Выкрутились,— уклончиво отвечает Попов. — Валера придумал... Вы нам лучше музыку дайте...

— Через десять секунд будет вам музыка. Из «Белоснежки и семи гномов» годится?

Покончив с конвертами, подписываем свидетельства о полете международного экипажа на борту орбитального комплекса. Оно гласит:

«Настоящим удостоверяется, что в соответствии с соглашением о сотрудничестве между странами — участницами программы «Интеркосмос» в период с 26 мая по 3 июня 1980 года на борту орбитального комплекса «Салют-6» — «Союз-35» — «Союз-36» выполнен полет международного экипажа в составе граждан СССР и ВНР, в ходе которого проводились исследования в интересах науки и народного хозяйства. Члены международного экипажа — космонавты...»

Расписываемся на 20 таких свидетельствах. По одному достанется каждому из нас. Мой экземпляр в память об этом полете займет свое место на стене рабочего кабинета — рядом со свидетельством о первом в истории международном космическом полете по программе «Союз» — «Аполлон»...

Берци теперь предстоит вести телерепортаж для соотечественников, и он не может скрыть некоторого волнения.

— Берталан,— просят для начала с Земли,— продемонстрируйте нам, как вы плаваете в невесомости.

Берци с удовольствием выполняет это пожелание — плавает, кувыркается, крутит сальто. Бела Мадьяри, наблюдающий пируэты на огромных ЦУПовских телеэкранах, спрашивает:

— У вас что, на борту холодно и ты греешься унтятами?

— Просто они ему очень приглянулись,— отвечаю за Берци. — Вот он и не расстается с ними. А на мне обычные полетные туфли.

— У нас здесь 25 градусов,— объясняет Берталан. — А унтята мне с первого дня понравились — очень мягкие, двигаться в них очень удобно, а туфлями еще заденешь что-нибудь...

— Опасается окно высадить,— комментирует Рюмин.

— Вот именно, а в унтятах, если и толкну кого невзначай, не больно,— на полном серьезе поясняет Фаркаш.

— А синяков у тебя нет?

— Пока нет, надеюсь, и в оставшиеся двое суток обойдется без столкновений...

Берци рассказывает о своих впечатлениях, о том, как выглядит отсюда наша планета, его родная Венгрия.

Пока Берталан красовался на экране, взвесив все «за» и «против», единодушно решаем подвергнуть его гусарские усы косметической операции, то есть просто подстричь. Тем более что в нашей насыщенной программе образовалось небольшое «окно». Отлавливаем брыкающуюся «жертву» (благо не очень сопротивляется), тащим к креслу, фиксируем, чтобы не уплыла. Обреченный Берци уже, видимо, смирился с насилием, и мы теперь можем спокойно подбирать парикмахерский инструмент. Первым делом вооружаемся пылесосом, без него в космосе не обходится ни одна подобная операция. Как признанного всеми нами специалиста по уборке станции, назначаем Попова ответственным за этот снаряд. У Рюмина работа более квалифицированная — ему орудовать ножницами, да не какими-нибудь, а самыми большими из тех, что есть на станции. Длиной они сантиметров под тридцать. Этим инструментом мне довелось резать стальной лист, чтобы изготовить дополнительные кассеты для кинокамеры...