Чтение онлайн

Как будто мои слова обладают силой пробиться сквозь то, что удерживало его на месте. Хотя я напрягаюсь, желая сдержаться, он заключает меня в объятия. Я не могу притворяться, что мне нехорошо, что мое сердце не кричит от облегчения при его прикосновении. То, что я утыкаюсь лицом в его грудь и вдыхаю его знакомый аромат, совсем не помогает моей измученной душе.

— Пожалуйста, не говори так. — Его губы касаются моей макушки, уха, щеки. — Я не могу смириться с мыслью о твоей смерти, и уж тем более из-за меня.

— Тогда, пожалуйста, пожалуйста, подумай об этом еще раз. — Сжимая в кулаках его футболку, влажную от слез, которые не могу сдержать, я смотрю на него. — Пожалуйста. Ради меня. Защити себя ради меня.

Он изучает мое лицо, в его глазах тревога, мышцы подергиваются. Я так сильно хочу забрать это у него, все это. Я бы все отдала, чтобы избавить его хотя бы на мгновение от душевной боли.

Но я не могу. Не в этот раз. Я не могу все исправить для него.

Он должен сам все исправить.

Я знаю это. Но мне это не должно нравиться.

Его глаза медленно закрываются, голова опускается так низко, что наши лбы соприкасаются.

— Скарлет. Мой Aнгел. Я бы хотел. Правда.

— Но? — У меня дрожат губы.

— Но дело не только во мне. Если бы это было так, я бы подумал. — Он гладит мои щеки большими пальцами, его прикосновение нежное и любящее. — Хотел бы я иметь роскошь думать только о себе. Но если они где-то там, занимаются тем же дерьмом, что и раньше, множество других жизней находятся в опасности, и я не могу не думать о них. — Он со стоном поднимает голову. — Как в Рино. Пропадают дети, беглецы и беспризорники, которые внезапно исчезают после того, как их видели с парнем, который очень похож на сына пары, основавшей «Безопасное убежище». Эти дети, их семьи… Я не могу сидеть сложа руки, зная, на что способна Ребекка, и ничего не предпринимать по этому поводу.

Черт возьми. Будь проклято все до последнего кусочка.

Потому что теперь я смотрю не только на темного ангела-мстителя.

Я смотрю на героя, от которого мое сердце наполняется гордостью, а моя любовь становится глубже, чем я считала возможным. Вот кто он такой. Он такой благородный, каким я всегда его представляла — нет, даже больше.

Он хочет защитить этих детей.

Учитывая, как опыт участия в культе сформировал его жизнь — как это преследует его, — кто я такая, чтобы мешать ему делать то, что должно быть сделано?

— Эй. — Он притягивает мое лицо ближе. Насыщенная синева его глаз завораживает настолько, что я почти теряюсь в них. — Ты все еще со мной, верно? Ты не уйдешь. Правда?

— Рен…

— Правда? — спрашивает он сквозь стиснутые зубы. Что бы он сделал или сказал, если бы я ушла? — Ты отказываешься от своего слова?

— Нет. Нет, не отказываюсь. Я совсем не это имею в виду.

Я делаю паузу, глубоко вздыхаю, придавая тому, что последует дальше, тот вес, которого оно заслуживает.

— Я никогда не уйду от тебя. Никогда не откажусь от своего слова. Я с тобой до конца.

— Несмотря ни на что?

Надежда в его голосе делает его почти похожим на маленького мальчика. То, как она светится на его лице. Я почти могу представить его маленьким ребенком, втянутым в извращенные игры, в которые играли эти люди. У него не было ни единого шанса, бедняжка.

Так много других людей могут переживать то же самое прямо сейчас. Много других маленьких мальчиков и девочек, которые однажды могут носить в себе призраки того, что они пережили.

Я не могу его подвести.

Более того, я не могу позволить ему пройти через это в одиночку.

— Несмотря ни на что, — соглашаюсь я и говорю это каждым ударом своего сердца.

— Хорошо. — Его лицо, кажется, преображается, когда он улыбается. Я бы сделала все, чтобы он всегда был таким счастливым. Сияющим.

— Сегодня утром Ривер предоставил мне дополнительную информацию. Мы готовы приступить к следующему этапу.

Я киваю, выдавив улыбку, которая вряд ли может выглядеть искренней.

Он так взволнован, полон возбуждающей энергии, сомневаюсь, что он это замечает.

— Черт. — К моему удивлению, он поднимает руку и принюхивается, комично сморщив нос. — Мне нужно в душ. Прости, что тебе приходится быть рядом со мной, когда я в таком состоянии. Когда мы погружаемся в наши планы, я как будто забываю обо всем остальном.

— Я заметила. — Либо я очень хорошо скрываю свое раздражение на Ривера, либо он слишком занят, кипя от возбуждения, чтобы понять это. — Тебе повезло, что я здесь, и могу позаботиться о тебе..

— О, я так и знал. — Он улыбается мне, и я не могу не купаться в тепле и сиянии его любви. Если бы только я могла отвратить его от этой безумной идеи. Почему меня недостаточно, чтобы заставить его понять, чем он рискует?

— Тогда тащи свою вонючую задницу в душ. — Я игриво подталкиваю его в сторону ванной, смеясь, прежде чем повернуться к столу. Вид закрытого ноутбука заставляет меня нахмуриться. Хотела бы я знать, как связаться с Ривером. Я верю, что у нас двоих могла бы получиться приятная, информативная беседа.

У меня на уме не ноутбук и не Ривер, когда мой взгляд перемещается на несколько дюймов влево, где лежит телефон Рена.

Сколько раз я наблюдала, как он засовывает телефон в карман, и жалела, что не была чуть менее осторожна? Он никогда не оставляет его где попало. У меня не было возможности сделать хоть что-то, чтобы успокоить свою семью и развеять страхи, с которыми, я знаю, им приходится бороться.

Теперь на кону стоит нечто большее. Безопасность Рена, его жизнь. Возможно, он идет головой вперед на собственную казнь, и ничего из того, что я скажу или сделаю, не заставит его передумать. Он избрал этот курс. Он почти обезумел от возбуждения.

Сейчас, как никогда, мне нужен совет. Мне нужна помощь. Мне нужен мой брат.

И другого шанса, возможно, никогда не представится.

Поглядывая одним глазом на закрытую дверь ванной, мое сердце колотится, как молоток, я сжимаю телефон в пальцах, радуясь, что он не заблокирован. Это новый телефон, одноразовый, но Кью годами сохраняет один и тот же номер. Я знаю его наизусть и набираю, пока у меня не сдали нервы.

— Алло?

Недоверчивый лай моего брата снова вызывает у меня слезы на глазах. Я и представить не могла, что так соскучилась по нему; когда его голос вызывает в памяти его лицо в четких деталях, комок в моем горле угрожает задушить меня.