Чтение онлайн

Оставшись одна, девушка попыталась разложить свои мысли о боге мертвых по полочкам. У нее получилось, как ей казалось, увидеть его с разных сторон. С одной стороны был вероломный властный бог, который так долго находился вне этого мира, что, кажется, совсем не понимал людей. Этот же бог заставил ее связать себя контрактом теми самыми руками, которыми исцелил ее. Он был таким осторожным и нежным, пока дело не дошло до поцелуев, и тогда он уже едва мог сдержать свою страсть.

Он словно изголодался по ней.

Но это не могло быть правдой – потому что он был богом и жил столетия, а значит, у него были столетия опыта. Она же была поглощена этим только из-за отсутствия этого самого опыта.

Персефона закрыла лицо руками, досадуя на саму себя. Ей необходимо было заново разжечь в себе гнев, возникший в тот момент, когда Аид так надменно признался в злоупотреблении своей властью, притворяясь, будто помогает смертным.

Ее взгляд упал на заметки, которые она делала, когда брала у него интервью. Она писала так быстро, что слова едва можно было разобрать, но, внимательно перечитав их несколько раз, богиня смогла собрать все воедино.

«Если Аид и правда хочет помочь, он должен отправлять людей с зависимостью в реабилитационные центры. Почему бы не сделать еще один шаг и не оплатить лечение?»

Она села немного прямее и напечатала первые строчки, чувствуя, как у нее в крови снова пробуждается гнев. В нее словно подливали горючее, и вскоре ее пальцы уже летали по клавишам, добавляя одно яростное слово за другим.

«Я вижу душу. То, что тяготит ее, растлевает, разрушает. И бросаю этому вызов».

Эти слова пронизывали ее насквозь. Каково это – быть богом подземного царства? Видеть только борьбу, боль и грехи других?

Звучало весьма тоскливо.

«Он, должно быть, несчастен, – подумала она. – Устав быть богом мертвых, он ради развлечения занялся судьбой смертных. Что ему было терять?»

«Ничего».

Она перестала печатать и откинулась на спинку стула, сделав глубокий вдох.

Персефона никогда раньше не чувствовала столько эмоций по отношению к одному человеку. Она злилась на него, и в то же время ей было любопытно. То, что он делал и говорил, вызывало в ней удивление и отвращение. Но кроме этого было еще невероятное влечение, которое она испытывала, находясь рядом с ним.

Как она могла желать его? Он представлял собой полную противоположность всему тому, о чем она мечтала всю свою жизнь. Он был ее тюремщиком, в то время как она жаждала свободы.

За исключением того, что он освободил нечто внутри ее. Нечто долго подавляемое и совершенно незнакомое.

Страсть, вожделение и желание – вероятно, все, что Аид искал в обремененной душе.

Богиня занесла пальцы над клавиатурой и представила, каково было бы целоваться с ним со всей этой яростью, текущей по ее венам.

«Стоп! – приказала она себе, сильно прикусив губу. – Это просто безумие. Аид – враг. Он твой враг».

Он целовал ее только ради того, чтобы одарить благом, чтобы она не вносила в его жизнь хаос. И наверняка то, что она едва не погибла в подземном царстве, отвлекло его от чего-то важного.

Например, от Минфы.

Персефона закатила глаза, затем снова сфокусировала взгляд на экране и перечитала последнюю строчку.

«Если этот бог присутствует в нашей жизни, то какого мы встретим после смерти? Как мы можем надеяться на счастливую загробную жизнь?»

Эти слова задели ее – она знала, что несправедлива к нему. После прогулки по подземному миру было очевидно, что Аид заботится о своем царстве и о тех, кто его населяет. Зачем еще ему тратить силы на поддержание такой грандиозной иллюзии?

«Потому что это наверняка приносит ему какую-то выгоду, – напомнила она себе. – Он определенно любит красивые вещи, Персефона. Почему бы ему не создать себе красивое царство?»

У нее на столе вдруг зазвонил телефон, и девушка так сильно испугалась, что подпрыгнула и неловко схватила трубку, только чтобы звук умолк.

– Персефона слушает. – Сердце все еще колотилось у нее в груди, и она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Персефона, это Валери. Здесь твоя мама.

У нее внутри все упало. Что здесь делала Деметра?

Она на мгновение прикусила губу – неужели богиня узнала, что на выходных она была в подземном мире? Персефона вспомнила ее слова в Саду богов: «Мне что, нужно напомнить тебе одно из условий твоего пребывания здесь – что ты должна держаться подальше от богов? Особенно от Аида». Она все еще не выяснила, как ее мать узнала, что она была в «Неночи», но предположила, что у богини плодородия есть шпион в клубе бога мертвых.

– Я сейчас приду. – Персефона приложила невероятные усилия, чтобы сохранить спокойный тон.

Не заметить Деметру было сложно. Та была почти в своем божественном облике, сохранив сияние загара и яркость глаз. На ней были светло-розовый сарафан и белые лодочки.

– Мой цветок! – Деметра бросилась к Персефоне и обняла дочь.

– Мама. – Персефона отстранилась. – Что ты здесь делаешь?

Деметра склонила голову набок.

– Сегодня понедельник.

Персефоне не сразу удалось понять, что это значит.

О нет.

Кровь отлила у нее от лица.

Как она могла забыть? Каждый понедельник они с матерью вместе ходили на ланч, но из-за всего, что случилось за последние несколько дней, она напрочь об этом забыла.

– Вниз по улице есть такое чудесное кафе… – продолжила Деметра, но Персефона почувствовала напряжение в ее голосе. Она поняла, что Персефона забыла, и ей это не понравилось. – Может, сходим туда сегодня? Что думаешь?

Персефона осознала, что не хочет оставаться наедине с матерью. Не говоря уже о том, что ей только-только удалось поймать вдохновение, чтобы написать статью об Аиде. Если она сейчас остановится, возможно, ей вообще не удастся закончить.

– Мама, я… мне так жаль. – Слова, вылетающие из ее рта, были подобны стеклу. Конечно же, это была ложь. Она совершенно не жалела о том, что собиралась сказать. – Но я правда сегодня очень занята. Может, мы перенесем?

Деметра заморгала:

– Перенесем?

Она произнесла это слово так, будто никогда раньше его не слышала. Ее мать ненавидела, когда что-то шло не так, как она хотела, и Персефона никогда прежде не просила ее изменить расписание. Она всегда помнила о ланче, как и о правилах, установленных своей матерью, – но за прошедшую неделю успела проигнорировать и то и другое.