Чтение онлайн

— Нет, не оправдываю, — поняв, к чему клонит Махарбек, жестко ответил Тотырбек.

Махарбек кивнул своим:

— Пойдемте, будем искать другие пути…

Неохотно повернул следом за братьями Мамсыр, очень неохотно. Так и хотелось ему поскорее рассчитаться с обидчиком… 1

…Дома было решено, что все братья, за исключением Махарбека, отправятся на поиски счастья в город. Там больше возможностей, да и друзья там были, могли помочь… И тут заартачился Тузар…

— Не хочу в город, братья, — заявил он. — Оставьте меня здесь, в горах… Меня и Агубе…

Махарбек стал было требовать, чтоб Агубе ехал с ним, но вмешалась старая Фуза и попросила оставить с ней любимого внука… На том спор и завершился…

…Вечером Агубе заявился в дом к Тотырбеку. Вся семья как раз ужинала. Молодого горца пригласили к столу. По случаю неожиданного гостя Иналык потребовал, чтобы на стол поставили графин с аракой. Но Агубе наотрез отказался пить. Да и ел очень мало. Иналык и Тотырбек переглянулись: впервые за многие годы один из Тотикоевых осмелился войти в их дом. Это что-нибудь да значило. Лишь весьма веская причина могла заставить Агубе забыть о многолетней вражде между двумя фамилиями. Но расспрашивать его не стали — наступит время, когда сам заговорит. И он заговорил, обратившись к Тотырбеку:

— Поговорить надо…

Тотырбек усмехнулся:

— Не хватило терпенья до утра?

Иналыку не понравился негостеприимный тон сына, и он постарался исправить впечатление Агубе от приема в доме Кетоевых, дружелюбно спросил:

— Как твои в городе устроились?

— Занятие их не очень достойное для горцев, но отец говорит: «Времена стали другие, нельзя о том забывать».

— И чем же они занимаются? — поинтересовался Иналык.

— Ходит там в начальстве один Тотикоев, он и устроил отца, Мамсыра и Салама при базаре. Сами они не торгуют, но за чем-то там обязаны следить… — Агубе опустил голову.

— Васо, я слышал, в Алагире? — спросил Иналык.

— На станции работает, — ответил Агубе. — А Дабе возит почту из Владикавказа в Алагир.

— Конюхом, значит, — усмехнулся Тотырбек.

— Как-то иначе называется его должность, не запомнил, — сказал Агубе.

— Конюх есть конюх, как его ни называй, — отрезал Тотырбек.

— Ты будто радуешься, сын? — недовольно произнес Иналык. — Чему бы? Их унижению?

— А что? Меня тешит мысль, что теперь они поймут, что такое жизнь, — весело ответил Тотырбек. — Вспомни, как они относились к нам.

— Такая радость недостойна джигита! — резко прервал сына Иналык. — Ты понимаешь, что это оскорбляет Агубе? А в чем он провинился?

— Эх, отец, я вижу то, чего вы не желаете замечать, — серьезно сказал Тотырбек. — Мы бы с вами никогда не смогли приобрести во Владикавказе и Алагире дома. А они купили. Откуда деньги взяли? Значит, утаили. Когда их арестовали, надо было тайники поискать, да мы постеснялись: как же, земляки ведь!.. А они вот воспользовались этим… Не жалеть их надо, а судить. Мне бы один факт… — Тотырбек обратился к гостю: — Ты хороший парень, Агубе, на них не похож. Уважаю я тебя за то, что не отправился вместе с отцом, понял, что твой путь иной…

Когда они поднялись в комнату Тотырбека, Агубе застеснялся. Кетоев пришёл ему на помощь:

— Что-то ты последние дни сам не свой. Чем тебя огорчила поездка к родным?

Агубе помялся, тихо промолвил:

— Не разрешили они мне жениться.

— Жениться? — встрепенулся Тотырбек. — На ком?

— В этом и трудность, — покачал головой Агубе. — Как отец услышал, что она не осетинка, — и слушать не захотел. Такого позора, говорит, я не потерплю. Забудь ее, и все!

— Не осетинка… — Тут до Тотырбека дошло: — Зина?!

Агубе опустил глаза, несмело кивнул.

— Но это же здорово! — закричал Тотырбек. — Она достойная невеста!

— Бабушке она тоже нравится, — обрадовано сообщил Агубе. — Она меня к вам и послала. Может, мол, есть закон, по которому Махарбека заставят дать согласие.

— А мы и не будем у него спрашивать согласия, — заявил Тотырбек. — Раз ты согласен, раз Зина согласна, то по советским законам выходит — быть свадьбе! И мы ее тебе устроим! Сельсовет устроит!

— Зина мечтает, чтоб свадьба была по-осетински, — вспомнил Агубе. — Ей нравятся наряд, приезд за невестой на конях…

— Прекрасно! — воскликнул Тотырбек. — Вот это невеста! Она уважила не только тебя своим согласием! Она уважила всех осетин. Скажи ей: все будет! Все, чем красива наша свадьба, будет! Но давай мы устроим свадьбу по-новому. Ни у одного другого народа нет такого глупого обычая, чтоб жених не был на своей свадьбе! Пора и нам усаживать жениха рядом с невестой. Это будет свадьба из свадеб!

…Но не все так сразу получилось, как того хотелось Тотырбеку. Когда он рассказал о своем намерении Иналыку, отец засомневался, надо ли это делать… Жених на свадьбе — да это же всю Осетию возмутит… И другие аульчане не решались дать согласия. У всех у них были свадьбы, и никто из женихов не обижался, что не присутствовал на торжествах. Почему должны делать исключение для Агубе? И кто знает, лучше ли это, а вдруг принесет какие-то неприятности? С другой стороны, подумайте: вот жених появился на свадьбе. А чем он будет заниматься? Сидеть за столом? Но невеста-то стоит в углу! Что, и ее усаживать?! Но женщины-то за одним столом с мужчинами не сидят. Значит, невеста будет в углу или с женщинами, а жених среди мужчин? Но он молод. Ему положено обхаживать старших. Жених — и вдруг стоит рядом со старшими и наливает им араку в стаканы?! Тоже некрасиво! Послать его к танцующим? Вытащат в круг, и ему придется танцевать.

А значит, он должен выделяться и среди танцоров, лучшие всех исполнить танец. А все ли женихи это умеют?.. Нет, не все так просто… «Наши предки не были дураками, — говорили они, — когда придумали этот обычай — проводить свадьбы без жениха».

Отпор был таким дружным, что впору было сдаться, но Тотырбек верил, что все будет прекрасно. Он считал, что можно посадить и молодежь за стол, и тогда и жених, и невеста будут рядом с родственниками, и все получится как нельзя лучше. И он нашел себе союзницу — ею оказалась Фуза. Она заявила, что сама будет сидеть во главе такого смешанного стола…

Свадьба прошла действительно весело, правда, ни отца, ни матери Агубе на свадьбе не было. Да и из дядей прибыл лишь Мамсыр, прибыл не по зову сердца, а, казалось, для того, чтобы своими глазами увидеть весь позор свадьбы, состоявшейся без согласия родителей. Он пробыл в ауле лишь до вечера.

— Куда ты? — попытался удержать его Иналык.

Но Мамсыр только огорченно рукой махнул: отстаньте, мол, все… Так и уехал… Аульчан огорчило и то, что родители невесты не смогли прибыть, а прислали из Воронежа поздравительную телеграмму… И все же за столом было весело — и свадьба надолго запомнилась аульчанам.

…Что-то непонятное творилось в школе. Нет, внешне ничего особенного не случилось: все так же каждое утро дети спешили в школу. Калитку Агубе отворял еще задолго до восьми утра. Зина, накрыв ему на стол, выскакивала из своей приземистой сакли и, на ходу повязывая платок, торопливо пересекала двор, пропускала перед собой запоздавших детишек, степенно входила в здание школы. Агубе всегда с удивлением замечал, как преображалась даже ее походка, когда она приближалась к школе. Куда девались ее застенчивость, нерешительность. Едва дети окружали ее, как голос ее крепчал, в нем появлялись строгие нотки. Глядя на нее, трудно было поверить, что пять минут назад она охала и ахала, жалуясь Агубе на судьбу учительницы, которой требуется не только держать в повиновении три разных класса, но и доходчиво доносить до них все премудрости преподаваемых предметов. С каждым годом ей становилось все труднее, ибо дети росли, количество классов увеличивалось, а надежды на то, что скоро прибудет еще одна учительница, было мало. На все ее просьбы следовал один ответ: во многих аулах еще совсем нет школ, в первую очередь учителей направляем туда. Если появится какая-либо возможность, то непременно поможем. А пока…