Чтение онлайн

Командирам стало известно, что основные ударные формирования культистов сосредоточены в северных кварталах города и пока не принимают участия в боях.

С наступлением дня волнения только набирали силу. Многие легионеры окончательно утратили надежду дождаться обещанного подкрепления из Срединных земель. В манипулах началось дезертирство. Одни бежали, страшась расправы от черни. Другие пытались спасти собственное имущество. Третьи рассчитывали в повсеместной смуте разжиться чужим добром. Это подвигло архигоса Кальяса устроить показательные казни.

Лишь в укомплектованной нобилями кавалерии царил порядок. Командование турмами молодых Всадников поручили легату Силантию, организовавшему лагерь на Липпиевых холмах. Там же расположилось шесть когорт пехоты.

Усиленный новобранцами первый легион охранял подступы к дворцу. Джоув поручил Креону наладить связь с ведущим уличные бои Кальясом, резервами Силантия и с осуществляющими оборону флангов Дариусом и Неро.

По весьма приблизительным подсчетам Джоува армия советника насчитывала около шести с половиной тысяч пеших воинов и две тысячи верховых. У понтифекса Руфа имелось двести тысяч последователей, способных держать в руках оружие. Как опытный полководец легат понимал, что при сложившихся обстоятельствах даже такой существенный перевес не гарантировал культистам победу.

Превосходно укомплектованная армия могла одним только видом посеять панику меж рабов и бродяг. Особую опасность в данном случае представляли Всадники.

С холодной расчетливостью талантливого стратега Джоув обдумывал детали плана, намереваясь заманить Силантия в ловушку. На правах эмиссара он добился от Тацита разрешения использовать во время восстания Ядовитых. Члены этерии готовили в северном квартале западню, где мог бы увязнуть целый легион. Перекрыв воду в главных каналах, паукопоклонники заполнили вспомогательные и старые, давно осушенные. Обрушив памятные стелы, культисты забаррикадировали несколько улиц. Нодасы из числа рабов сожгли два моста.

Ожидая доклад от Ядовитых, Джоув писал распоряжения и записки. Одна из них предназначалась Силантию. Другая – Варрону. Легат надеялся ободрить ликкийца, понимая, что все старания и жертвы окажутся напрасными, если сегодня до захода солнца на голову юноши не ляжет зесарский венец…

[1] Хопеш, кхопеш, кхепеш (слово обозначало переднюю ногу животного) – разновидность холодного оружия, применявшегося в Древнем Египте. Хопеш имел внешнее сходство с ятаганом и был длиной около 50-60 см. Он состоял из серповидной рубяще-режущей части (полукруглого клинка) и рукояти. Клинок мог иметь как внутреннюю, так и двойную заточку, когда ближняя к рукояти часть клинка имела внешнюю заточку, а дальняя – внутреннюю.

[2] Периптер (от греч. peripteros – окружённый колоннами) – основной тип древнегреческого храма периодов архаики и классики; прямоугольное в плане здание, с четырех сторон окруженное колоннадой. Внутри периптер обычно состоял из пронаоса и наоса, позади наоса часто устраивалось закрытое помещение – опистодом.

[3] Манипула – стратегическая единица римской армии, здесь 1/4 когорты, 64 человека.

[4] Оптимат (лат. optimus – наилучший) – представитель либо последователь идейно-политического течения в Древнем Риме, которое выражало интересы нобилитета.

[5] Скутум – ростовой щит с центральной ручкой и умбоном.

[6] Ретиарий (лат. retiarius – «боец с сетью») – один из видов гладиаторов. Снаряжение этого гладиатора должно было напоминать рыбака, его вооружение состояло из сети, которой он старался опутать противника, трезубца и кинжала, а доспехи ограничивались наручем и наплечником, закрывавшим плечо и левую часть груди. Ретиарий был одет в традиционный вид нижней одежды (subligaculum), удерживаемой широким кожаным поясом, иногда – в легкую тунику.

[7]Пеплос (др.-греч. , , лат. peplum, букв. «покров») или пеплум в Древней Греции и Древнем Риме (с VIII по II в. до н. э.) – женская верхняя одежда из легкой ткани в складках, без рукавов, надевавшаяся поверх туники.

Глава шестая.

Кто осмысленно устремляется ради добра в опасность

и не боится её, тот мужествен, и в этом мужество.(Аристотель)

Северные кварталы Рон-Руана, расположенные вдали от моря, считались бедняцкими. Застроенные многоэтажными доходными домами без удобств, торговыми лавками и мастерскими, они имели не столь монументальный вид, как центр города, но сохраняли внушительность и обаяние разумного аскетизма. Ряд улиц украшали колоннады, на замкнутых портиками площадях, в садах и парках ворковали фонтаны. Поздняя осень затянула маревом зеленые холмы, широкими мазками нанесла на них оранжево-желтые краски; в полуденном небе клубилась розоватая дымка. У засыпанных опавшей листвой тропинок цвели предвестники зимы – цикламены. Их запах, сладкий, как вересковый мед, плыл по темным аллеям. На оголившихся ветвях оливковых, фиговых и грушевых деревьев кое-где висели нетронутые плоды.

Чем-то до невозможности чуждым и оттого особенно страшным был здесь пирующий огонь. Он бесцеремонно вторгался на дивные островки природы, карабкаясь по замшелым стволам деревьев, и по-хозяйски подступал к людским жилищам. Когда пламя растекалось, словно лава, порывы ветра швыряли седой пепел, а дым курился над крышами, казалось, что в столице пробудился вулкан.

Двигаясь на северо-восток от Липпиевых холмов, пехотные когорты оттесняли отряды нодасов, атакующих легионеров с бешеной яростью. Словно восстающие из россыпей искр демоны, мятежники выпрыгивали из укрытий, осыпая врагов камнями и стрелами, другие отчаянно рвались в ближний бой. Ругань и проклятья перемежались с воинственными криками, короткими приказами и стонами раненых.

Очищая улицы от непокорной черни, «синие плащи» не церемонились: крушили наспех сколоченные неприятелем баррикады, вооруженных противников убивали, не слушая мольбы о пощаде, безоружных – жестоко били. Это помогло пехоте завладеть инициативой: видя жуткую гибель товарищей, многие культисты поддались панике. Заметив надвигающуюся стену сомкнутых щитов, ослабевшие духом паукопоклонники бежали прочь или вставали на колени, покорно вытягивая вперед скрещенные руки.

Легат Силантий ехал в окружении знаменосцев и личных телохранителей. Он вел своих людей к захваченному нодасами зданию магистрата, где, как писал Джоув, были сосредоточены крупные силы мятежников. За свитой командира следовали Всадники, выстроившись в колонну по пять человек. Их сопровождали причепрачные и другие легионные рабы, которым в порядке исключения выдали щиты и копья.

– Н-не н-нравится м-мне это, – тихо сказал Дий, понукая ленивого жеребца.

– Что именно? – уточнил Сефу.

Его голос звучал непривычно глухо из-за посеребренной маски, надетой на лицо. Такие полагалось носить во время публичных конных состязаний. Однако перед выездом из военного лагеря неожиданно поступил приказ защитить лица, и верховые теперь напоминали ожившие серебряные и бронзовые статуэтки.

– З-затрудняюсь объяснить. Д-дурные п-предчувствия.

– У нас говорят: «Сохраняй твердое сердце при виде тьмы», – буркнул Юба, почесывая вспотевший подбородок. – Не печалься и не ликуй по поводу того, что еще не наступило. Пока доблестные быки примипилов задают недоноскам жару, можно расслабиться и думать о приятном…