Чтение онлайн

Очнувшись от внезапного оцепенения, бывший раб торопливо встал на колени и вытянул перед собой руки в молитвенном жесте. Не долго думая, поморец всучил ему наполненный вином канфар[8]:

– Держи, твое любимое – с медом.

Вольноотпущенник отпил совсем немного и бережно поставил сосуд перед собой.

– Это продолжительное молчание – следствие затаившейся в сердце обиды? – настороженно спросил Мэйо, постукивая пальцем по слюдяной стенке масляного фонаря.

– Когда я увидел… – Нереус зажмурился. – Тебя на погребальных носилках… Лицо… Безжизненную руку с перстнем… Боль была сильнее, чем от кнута.

– Винюсь всей душой, – знатный юноша сел возле геллийца, прислонившись спиной к свинцовому ларю. – Мне казалось, ты так обрадуешься нашей встрече, что сразу позабудешь о совершенном мною неблаговидном поступке. Клянусь трезубцем Веда, он был порождением глупости, а не злого умысла.

– Я рад, – печально вздохнул островитянин, рассматривая помятое и серое лицо Мэйо. – Ты похож на тень, выбравшуюся из подземелий Мерта.

– Это все проклятая усталость. Бессонная ночь, суетное утро, а потом… уличный бой. Едва представилась возможность, я завалился спать, там – в шатре, но все равно чувствую себя неважно.

Нобиль, словно стыдясь, прятал покрытые ссадинами и синяками руки. Он понуро глядел вниз, отдавшись неприятным воспоминаниям.

– Много Всадников погибло? – Нереус почти вплотную придвинулся к поморцу, надеясь понять, кто же рядом с ним: бог или человек.

Островитяне зачастую были скупы на взаимные прикосновения: лучшим друзьям они охотно пожимали предплечье, в то время, как эбиссинцы и рыболюды горячо обнимались, а итхальцы обменивались поцелуями. Сейчас молодой геллиец точно позабыл о традициях родного края: он положил руку на спину патрона, смело наклонившись к нему. Юноши почти соприкоснулись висками, разделив горе поровну. Мэйо не возражал против этой близости. Он нервно кусал губы и наконец ответил:

– Сотни. Может, тысячи… Мы угодили в ловушку у Столпа кариатид. Пехота прорывалась к зданию Магистрата и завязла на подступах. Внезапно тыл оказался отрезанным. Нам предательски ударили в спину! Нельзя было ни двинуться вперед, ни отступить, а только топтаться на месте у подножия башни. И тут полетели стрелы. Лучники засели в домах и за преградами из камней. В турмах началась паника. Никто уже не слушал приказы. Я что-то кричал, а потом побежал к ближайшей перегороженной завалами улочке. За мной бросилось десятка три причепрачных. Мы откидывали в сторону камни и доски, когда по нам стреляли. Сефу повел коллегию к укрытию, чудом сумев добраться до меня и обеспечить подобие порядка. Кони перескочили через препятствие, но, как выяснилось, мост впереди горел. Это нельзя забыть, Нереус. Мы бежали сквозь пламя, в шлейфе дыма и удушливой гари. Я смог спасти царевича и Дия. Юбу убили. Самура тоже.

– Самура?

– Настоящее имя Андроктонуса. Он был родом из Поморья и удивительно похож на меня, особенно – в парике. Отец решил использовать это для обмана наших врагов. Когда алу собрали на Липпиевых холмах, Сефу помог Самуру занять место в строю, а я скрыл лицо под его маской и отправился к причепрачным.

– То есть ты… шел с рабами, а он ехал на коне?

– Да, – Мэйо помолчал. – Вчера в сумерках мы пили с ним вино, жгли дурман, потом влезли на крышу и разговаривали обо всем на свете. Он не дожил до следующего заката. Понимаешь? Раны оказались смертельными.

– Мне жаль…

– И я мог погибнуть в любой миг, но уцелел.

Геллиец решительно повел подбородком вбок:

– От воли Священных маска не спрячет. Они избрали, кому жить, а кому следовать к Мерту.

– Сефу сказал тоже самое. Он поблагодарил меня за храбрость и доверил вести переговоры с Фостусом.

– Корабль причалит в Хани?

– Надеюсь.

Геллиец напряженно потер переносицу:

– В этом году шторма пришли рано. Если случайно заплывем под крыло бури, можем разбиться о тамошние скалы.

– Что предлагаешь? – Мэйо слегка приподнял бровь.

– Из эбиссинцев – поганые мореходы. Скажи им, пусть держатся подальше от Орлиных гряд. Там живут Селенские гидры – сестры Кита и Ринта.

– Хорошо, – нобиль улыбнулся. – Ты намеревался поужинать, а я, кажется, окончательно испортил тебе аппетит.

– Моя вольная утратила силу, – скривился островитянин. – Уплывал рабом, им же и возвращаюсь.

– Нет, – Мэйо стиснул его локоть. – Я отправил отцу записку с просьбой дать тебе все необходимые документы, деньги и сопроводить на этот корабль.

– Сар знал, что в носилках мертвый сателлит?!

– Разумеется, – поморец взял канфар и отхлебнул вина.

– Теперь я понимаю, почему мне не дозволяли приблизиться к ним…

– Ты мог случайно раскрыть обман.

– Господин выдал в дорогу огромную сумму денег, – островитянин заерзал, намереваясь всучить патрону мешочек с монетами.

– Оставь себе. Я решил уподобиться великим мудрецам: не покупать рабов и дорогих нарядов, питаться скромно и очищать помыслы регулярными занятиями философией. Хочу произвести на Фостуса должное впечатление.

– Сар передал для тебя письмо.

– Любопытно. Покажи.

– Мне приказано вручить его не раньше, чем корабль причалит к берегу.

– Кем приказано? – встрепенулся нобиль. – Ты – мой клиент, и не обязан угождать прихотям отца!

– Он объявил меня поверенным семьи Морган в Геллии.

Мэйо присвистнул и толкнул друга плечом:

– Поздравляю! Не забудь позвать меня на пир в твою честь. А теперь давай письмо, важная голова!

Выхватив свиток, поморец сломал печать и быстро пробежал глазами текст, едва различимый в полутьме.

– Хо! – наконец изрек он.

До того, как Нереус успел спросить, что значит подобное выражение, благородный юноша размахнулся и швырнул пергамент в море.

– Родитель намерен стать советником при ликкийском блудилище, – фыркнул нобиль. – Мне рекомендовано поселиться у собственного клиента и не покидать Геллию без крайней к тому нужды. Также предписывается найти достойное занятие и, если подвернется удобный случай, вступить в брак с женщиной хороших кровей.

– Значит, сар разрешил нам жить вместе? – изумился островитянин.

– Точнее – приказал. Он убивает двух птиц одним камнем. Вдали от столицы я не испорчу ему репутацию и смогу избежать дальнейшей службы в легионе. Отец предпочел бы видеть меня в качестве судебного обвинителя или защитника под протекцией местных авгуров.

– Это добрая весть! – улыбнулся Нереус. – Надо только хорошенько задобрить Эфениду.

– Мы поступим иначе, – хмуро провозгласил Мэйо. – Ты купишь особняк и ту рыжую девчонку, не помню ее имя. Займешь какую-нибудь должность или откроешь лавку. Наплодишь детей. А я попытаюсь встретиться с Фостусом, сдержу данное Сефу обещание. Нужно освободить мерило от рук узурпатора и вернуть трон Правящему Дому.