Чтение онлайн

И, без сомнения, это должны быть его маленькие когти.

— Аааа! — моя спина отрывается от кровати, когда я погружаюсь в разрывающее наслаждение, которое вперемешку с острой болью вызывает у меня ощущение, близкое к нирване.

Его язык блуждает по моей груди, пока он держит мои запястья одной рукой, заведенной над моей головой. Я сжимаю простыни, пытаясь хоть за что-то ухватиться, потому что мое тело словно сбросили с головокружительной высоты.

Он рычит, ревет и произносит властные, собственнические слова. Мортиус — альфа, желающий пометить свою территорию, а я — часть его владений.

Чувствуя каждый сантиметр его члена внутри себя всякий раз, когда он медленно выходит и с силой входит обратно, я оказываюсь во власти наслаждения. Он берет меня, как я и просила, и я готова перелиться через край. Бороздки его головки вибрируют, вызывая уникальное, невиданное доселе ощущение. Я теряю рассудок и забываю собственное имя, глубоко погружаясь в неизведанное. Я кусаю губы, царапаю его кожу и кричу, требуя еще — все одновременно. Пока, словно молния, ударившая в позвоночник, вызванное им электричество не пробегает по моему телу, оседая внизу живота. А затем взрывается с такой силой, что кажется, будто мое сердце сейчас остановится.

Оргазм опустошает меня, и я слышу звук рвущихся простыней. Когда я смотрю, это когти Мортиуса рвут ткань в клочья, пока его член пульсирует, вибрируя внутри меня. И по его победному реву я понимаю, что он тоже кончает — сильно и мощно, давая мне почувствовать, как он еще немного увеличивается в размерах.

— Я делаю тебя своей, Анабет Бенет, — я чувствую тяжесть его слов и жжение в ложбинке между грудями.

И словно волна энергии исходит от него и пронзает меня насквозь — я просто отключаюсь.

8. Присвоение

МОРТИУС

Когда я заявил на нее права, я почувствовал, как огонь обжег мой член, а между ее грудями вспыхнули иероглифы, тут же погаснув. С бешено колотящимся сердцем, точно зная, что только что сделал, я начинаю медленно выходить из нее, чувствуя пульсирующую потребность вернуться туда, где был.

Кровь ее девственности пачкает мой член, на котором теперь стоит метка ее владелицы. Иероглифами ее имя было высечено под и над моим органом, отчего моя грудь вздымается от гордости.

Наши запахи смешиваются, и у меня вырывается громкий рык, когда я вижу, как мое семя вытекает из ее киски, после того как я пометил ее как свою. Я заваливаюсь на бок, желая заключить ее в объятия и прижимая к себе. Возникает ощущение, что мои маленькие когти втягиваются, давая понять, что пронзительное возбуждение спало, даже несмотря на то, что мой член все еще тверд.

Запах, который источает Анабет — это смесь наших феромонов. Она может этого не чувствовать, но я чувствую. Здесь, с этой малышкой с острым язычком и горячим телом, я понимаю, как мне повезло ждать все эти годы ту, что будет принадлежать мне вечно. Никогда не думал, что люди такие выносливые. Как бог, я никогда не хотел связываться с ними, всегда полагая, что они не выдержат, если я их оседлаю, но Анабет Бенет приняла меня так, как никто и никогда прежде.

Безусловно, все эти годы, согревая постели богинь, я получил необходимый опыт, чтобы не быть грубым в ее первый раз. Не знаю, правда ли это или просто плод моего воображения, но мне кажется, что Дуат мог повлиять на наш момент близости.

Я глубоко вздыхаю, представляя, какие проблемы может принести мне эта связь с ней. Моя маленькая Мабет. Я улыбаюсь, представляя, как она возненавидит прозвище, которое я только что ей дал, но это слияние наших имен, и оно ей подходит, ведь она принадлежит мне. Но меня это не заботит: когда она злится, она так прекрасна, что сияет, словно золото.

Что-то во мне сжалось, когда ее иероглифы вспыхнули и тут же погасли. Я знаю, что для того, чтобы они горели, как моя метка, у всех на виду, Мабет должна будет впустить меня в свое сердце, как я впустил ее в свое, а это может занять время или не случиться никогда. Мысль об этом причиняет мне боль, ведь я всегда желал того, что видел между своими родителями. Это была та самая связь, о которой я всегда мечтал, но так и не нашел.

Возможно, я поспешил, связав нас после нашего первого раза, но больше не было никакой возможности прикасаться к какому-либо другому телу, кроме ее. Я закрываю глаза и чувствую, как работает ее смертное тело, как бьется сердце и как кровь течет по венам.

Сколько ей осталось?

Еще 50, 70 лет?

Что-то столь же незначительное, как дуновение ветра, пролетит в мгновение ока и уничтожит меня, когда закончится. Это обречет меня на вечное одиночество, ведь даже если она уйдет, наша связь останется, пока существую я, а в наказание мне я буду существовать вечно.

С нарастающей тяжестью в груди я снимаю ее с себя, кладу на кровать и накрываю толстым одеялом. Я преобразил все свои покои мебелью из мира живых, так как мне нужно было заставить ее почувствовать себя как дома, хотя для меня домом стала только она.

Я встаю с постели и иду на балкон, с которого открывается вид на Южную сторону. Подойдя к перилам, я впиваюсь в них когтями, слегка раскалывая конструкцию. Из-за усилий, которые я прилагаю, чтобы не потерять контроль, небеса Севера становятся черными, как ночь, их пронзают молнии и гром. Я знаю, что все это происходит под влиянием моих чувств и страха, который меня одолевает. Я понимаю, что в данный момент моя сущность не гарантирует мне того контроля, которым я должен обладать.

Несомненно, Мортеус помог бы мне в этом, он бы поддержал меня и стал моей опорой в защите моей человеческой спутницы. Из всех наказаний, которые Ра мог нам навязать, разлука с братом была самым худшим. Я бы вынес физические пытки, я перенес боль от смерти родителей, не задавая ему вопросов, даже зная, что должна была быть причина, по которой гнев бога Солнца обрушился на них, но жить без брата хуже смерти.

Многие годы я хотел все взорвать, вторгнуться в пантеон и бросить вызов Ра, даже если бы это стоило мне жизни. Я хотел показать ему, что все не может быть так, как он навязывает, что я тоже обладаю властью и собственными желаниями, но слова моих родителей сковали меня. Мысль о том, что мои импульсивные действия могут убить Мортеуса, сдерживала меня, поэтому все эти годы я глотал это как желчь и склонялся перед волей бога.

Долгое время боль разлуки пожирала мое сердце, и, хотя Руатан никогда не оставлял меня одного и был верным солдатом, он не Мортеус, никто и никогда не будет таким, как он, и поэтому я держусь в стороне от других Анубисов. Нахождение рядом с таким количеством подобных нам, когда ни один из них не является моей второй половиной, не приносит мне облегчения.

Когда я думаю о том, чтобы вернуться в постель, я чувствую присутствие, от которого у меня шерсть встает дыбом. Я прекрасно знаю, кто это, и мысль о том, что я накрыл тело своей спутницы, немного меня успокаивает.

— Думаешь, я не чувствую твое присутствие, Тот? — рычу я.

Я вижу, как он материализуется передо мной. Бог магии так же высок и внушителен, как и я. Его черные глаза смотрят на меня, когда он слегка наклоняет голову, чтобы рассмотреть получше.

— Задаюсь вопросом, с каких это пор прогулки по Дуату стали такими интересными, — он осматривает все вокруг. — Но признаюсь, я и представить себе не мог, что всемогущий Мортиус, владыка Севера, проводник душ, подберет себе человеческую женщину.