Чтение онлайн

— Ты все еще хочешь жить своей жизнью, и это нормально. Просто прости меня за то, что не отпускаю тебя, за то, что не открываю портал прямо сейчас и не освобождаю тебя, за то, что держу тебя здесь как свою пленницу.

— Я не чувствую себя здесь пленницей.

— Но и не чувствуешь себя полноценной.

— Не может быть неправильным желать осуществить свои мечты и любить тебя, желая совместить и то и другое в одной жизни, — она шмыгает носом, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — К сожалению, я не могу помочь тебе осуществить твои мечты.

Я ожидаю, что она отстранится, но она этого не делает, она лежит тихо и молча, пока боль пронзает мою грудь от того, что она плачет в моих объятиях.

— Я хотел, чтобы ты была счастлива, чтобы наша прогулка тебя воодушевила. Я и представить не мог, что мы закончим день вот так, твоими слезами.

— У меня нет другого способа показать то, что я чувствую, кроме как словами, но их недостаточно, — я слышу ее слова и верю каждому из них, даже если все мое естество кричит, что это лишь крохи, и на самом деле она уйдет при первой же возможности.

— Я верю тебе, — заявляю я, давая голос своему сердцу.

— И все же, я бы хотела иметь возможность это показать.

— Все хорошо. Я знаю, что это по-настоящему, ты сейчас в моих объятиях, и только это имеет значение.

Прохладный бриз врывается в комнату, колыша занавески и привнося немного легкости в этот момент, который, хоть и не кажется напряженным, на самом деле таковым является. Для Анубиса — дело чести, чтобы его метка проявилась на его спутнице, и все, кто носит ее, делают это с гордостью.

Но по какой-то причине Анабет может не любить меня с такой же силой. Однако, даже если это не то, чего я ожидал, когда заявлял на нее права, это ничуть не умаляет того, что я к ней чувствую.

17. Его желание

АНАБЕТ БЕНЕТ

Я сижу на полу, все еще не веря своим глазам. Все, что мне понравилось во время нашей прогулки, находится здесь, прямо передо мной. Все эти ткани, духи и книги — ничто не ускользнуло от его взгляда. Но именно роскошные платья, сложенные в стопки, заставляют меня открыть рот от изумления. Их так много, с орнаментами и драгоценными камнями, что, возможно, пройдет целая вечность, а я так и не успею их поносить.

Мортиус создал гардеробную размером с нашу спальню, примыкающую к ней, и на этом сюрпризы не закончились, так как я заметила, что купальня находится за соседней дверью. Он изменил планировку храма, чтобы мне было комфортно.

Я тру метку на груди, желая, чтобы она загорелась, чтобы я могла показать ему, что больше нет смысла сопротивляться, что я чувствую его с такой же силой, с какой, по его словам, он чувствует меня, вот только, несомненно, этого пока недостаточно.

Возможно, потому что он знает, что во мне все еще живет та крошечная часть, которая бурлит, жаждя осуществления моих мечтаний. Однако с каждым днем она становится все меньше, а я люблю его все сильнее. Когда он подо мной, его глаза полны преданности, и я хочу, чтобы он видел во мне то же самое чувство.

— Так почему же со мной это не работает? — я несколько раз ударяю себя в грудь, между грудями, чтобы проверить, не загорится ли эта чертова метка от толчка, как это бывает со старыми, упрямыми машинами.

Но ничего не происходит. Передо мной зеркало от пола до потолка, а на полу, где я сижу, ковры, похожие на персидские, такие же, как были в Александрии. Невозможно не растрогаться. С другой стороны находится место для чтения, и вся стена занята книгами, рассказывающими древние истории цивилизаций, которых больше не существует. Огромный читальный зал с подушками и пледами в моем полном распоряжении.

Я смотрю на свое отражение и пытаюсь понять причину, по которой не могу стать той, кем он желает.

— Да что за проклятье!

Меня охватывает разочарование, и я хотела бы поступить иначе, но не могу. Только время сможет показать, что мои чувства реальны и истинны. При той огромной силе, что поглощает меня, я обманываю саму себя, но от этого никуда не деться. Кто знает, сколько еще времени пройдет, прежде чем я смогу засветиться, как рождественская елка?

Я улыбаюсь своему нелепому сравнению.

Я встаю и решаю выйти наружу. Смотрю вверх — небо чистое и звездное. Это же что-то значит, верно?

Должно значить. Если бы он грустил или злился, зрелище было бы иным. Я уже поняла, как работает Мортиус. Он молчит, но Дуат выдает все его эмоции.

Я вздрагиваю, когда в моей голове вспыхивает воспоминание, и в нем красное небо проливается кровавым дождем.

18. Я хочу быть ею, но не знаю как

АНАБЕТ БЕНЕТ

Пытаться вспомнить силой не получается, но у меня нет времени остановить пронзающую меня острую боль. Тонкая боль прошивает мою голову, словно копье, пронзившее виски.

Мой крик боли эхом разносится по комнате, разрывая горло и временно ослепляя меня. Я чувствую, как из носа течет что-то горячее, и, дотронувшись до губ, понимаю, что это кровь.

— Мортиус! — кричу я, в отчаянии взывая к нему. — Мортиус! — пошатываясь, я пытаюсь добраться до кровати, но спотыкаюсь обо что-то и падаю на пол.

Очередной крик разрывает мне горло, еще более болезненный, чем предыдущий. Боль, пронзающая меня сейчас, проходит сверху вниз, и начинается давление, словно кто-то сжимает мою голову, как пресс для оливок.

Я выгибаюсь дугой от пронзительной боли, крича или думая, что кричу. Не в силах больше оставаться в сознании, я испытываю благодарность, когда наконец отключаюсь.

МОРТИУС

Я нахожусь недалеко от храма, когда крик Анабет эхом разносится по Дуату — такой громкий и жуткий, что у меня шерсть встает дыбом. Взмахом рук я создаю портал и вижу ее, корчащуюся на полу, держащуюся за голову, с кровоточащим носом. Похоже на заклятие.

— Анабет!

Я ударяю посохом о землю, создавая защитный энергетический круг, и все мгновенно прекращается. Если бы она не была в таком состоянии, можно было бы сказать, что ничего не произошло.

Я опускаюсь перед ней на колени, отбросив посох, который поддерживает энергетическое поле. Я прикасаюсь к ее лицу, и она несколько раз моргает, пытаясь понять, что происходит.

— Мортиус, — я помогаю ей сесть.

— Что случилось, моя Мабет? — ее глаза бегают из стороны в сторону, затем она смотрит на меня.