Чтение онлайн

— Ладно, — говорит она наконец.

Я киваю и бегу домой за ключами. Проходя мимо кухни, я замечаю бабушку. Она сидит за столом, глядя в окно. Явно расстроенная. Я вспоминаю собственный побег, и мне становится стыдно. Наверняка она тогда также переживала и беспокоилась.

На улице воздух ещё прохладный. Лёгкий ветерок колышет траву у дома, где припаркован наш фургон. Я занимаю место водителя и завожу двигатель. Тётя садится на пассажирское сиденье, не говоря ни слова.

Но тишина длится недолго. С первых же минут пути тётя начинает делать мне замечания, как заправский инструктор по вождению. Я же волнуюсь и поэтому делаю больше ошибок.

— Мягче… Мягче отпускай сцепление, — ворчит она. — Ками-сама, кто вообще учил тебя водить?!

— Тёть, я стараюсь! — отвечаю я неловко. Она вздыхает и отворачивается к окну. На некоторое время замолкает. Но это молчание кажется тяжелее и опаснее, чем все её придирки вместе взятые.

— Скажи, ты тогда сбежала, потому что… — начинает она после длительного молчания, но останавливается на середине фразы.

— Я сбежала, потому что мне было одиноко, — отвечаю, внимательно глядя на дорогу. — Но правда в том, что в большом городе моё одиночество только стало больше.

От этих слов тётя как будто напрягается. Начинает нервно теребить пуговицы на своём пиджаке. Я вдруг осознаю, что ей страшно. И хотя мне не хочется, чтобы она уходила, я ощущаю необходимость поддержать её, как семья.

— Я совсем ничего не знаю об этой жизни, но мне кажется, что искать свой путь — это не плохо, — произношу ободряющим тоном.

Боковым зрением замечаю, как тётя глядит на меня удивлённо.

— Да, ты права, — снова вздыхает. — Не плохо.

— Главное, помни, что мы с бабушкой всегда будем рады тебе, — продолжаю я взволнованно. — Потому что мы семья.

— Ха! Посмотрите на неё! — тётя вдруг усмехается и ерошит волосы на моей голове. — Яйца курицу учат!

От неожиданности я резко дёргаю руль, и фургон начинает вилять на дороге.

— Эй! Я, вообще-то, за рулём!

Тётя некоторое время продолжает посмеиваться, глядя на меня, а потом вдруг становится серьёзной.

— А ты изменилась, Сая, — произносит задумчиво. — Чем ты старше, тем больше начинаешь походить на своего отца.

Я поджимаю губы и киваю. Внутри появляется странное чувство. Раньше я бы загрустила от такого сравнения, но сейчас я словно бы приняла уход родителей и обстоятельства, в которых я росла.

Остаток пути до станции мы молчим. Я думаю о том, что без тёти всё станет труднее. Я не слишком хороша в коммуникации с окружающими людьми. Да и мои водительские навыки оставляют желать лучшего. Бабушке тоже будет труднее, раз она не сможет больше положиться на дочь. Но я держу это при себе, потому что ничто из этого не причина вставать у тёти на пути. Она должна сделать то, что хочет, чтобы не жалеть ни о чём в будущем.

«Какая мудрая мысль, — одобрительно произносит Нори-сама. — Кажется, общение со мной идёт тебе на пользу».

«Едва ли в этом дело, — отвечаю я. — Но спасибо за попытку поддержать».

Мы с тётей прощаемся на парковке. По дороге к фургону я замечаю, что вокруг как-то подозрительно много кошек.

«Странно, и что их всех сюда привело», — думаю я. Потом оглядываюсь на небольшое здание станции.

Поезд трогается, увозя тётю прочь. Я смотрю на него издалека. Тяжёлый вздох вырывается из груди. Появляется странное предчувствие. Я стараюсь гнать прочь мрачные мысли, но они всё равно просачиваются, как крупинки тофу сквозь старое сито. Нори-сама возникает рядом и привычно льнёт ко мне.

— Хранительница, тебе грустно? — спрашивает кокетливо, но всё же сдержанно. — Хочешь, я тебя утешу?

— Не сейчас, — отвечаю я, игнорируя явный намёк в его тоне. — Нужно возвращаться.

Кажется, я и правда не в духе. Настолько, что даже лисье лукавство не вызывает ни тени улыбки. Сажусь в старенький фургон, запускаю двигатель и выезжаю на просёлочную дорогу, ведущую обратно в деревню. За окнами тянутся рисовые поля, кое-где уже убранные. Лес, пролегающий с противоположной стороны, смотрит на меня лениво. Воздух здесь другой: прохладнее и свежее. Только я успеваю подумать, что немного пришла в себя, как телефон, прикреплённый к панели, начинает звонить. На экране высвечивается номер тёти. Внутри что-то сжимается. Мне приходится остановиться на обочине, чтобы ответить.

— Алло? — говорю, уже предчувствуя неладное.

— Сая! Какое счастье, что я смогла до тебя дозвониться… — начинает тётя суетливо. — Мы даже до следующей станции не доехали. В поезде начался пожар.

Мне хочется задать множество вопросов. Но я даю ей продолжить.

— Только это странный пожар, понимаешь? Как бы сказать… у меня такое чувство… словно там в кабине что-то есть. А ещё в поезде было много…

— Кошек? — предполагаю я, вспоминая их необычное скопление на станции.

— Точно, — подтверждает она после короткой паузы. — Боюсь, что одной мне не справится. Я отправлю тебе геометку.

— Поняла! Мы скоро будем! — отвечаю я, поворачивая ключ в замке зажигания.

Разворачиваюсь и направляю автомобиль в сторону шоссе. Нори-сама деловито устраивается на пассажирском сиденье.

— Как вы думаете, что это? — спрашиваю его, не отрывая взгляда от дороги.

— Если кошки не совпадение, — начинает он задумчиво, — то это может быть бакэнэко. Эти демоны привлекают себе подобных, а ещё они способны устраивать пожары.

Я киваю, припоминая всё, что знаю о подобных сущностях. Если я правильно помню, в бакэнэко перерождается дух женщины, жаждущий мести. Затаённая боль, обида, предательство — вот из чего вырастает такой демон. Еду быстро, ловя все неровности дороги, но не сбавляю скорость. Лишь бы никто не пострадал. Лишь бы тётя…

Спустя минут пятнадцать я добираюсь до места. Ещё издалека замечаю, что передняя часть поезда охвачена огнём. Пламя неестественно яркое, будто кто-то нарочно подпитывает его изнутри. Из вагонов в спешке выбираются пассажиры. В воздухе витает беспокойство. Время от времени слышатся крики и детский плач. Кто-то пытается уводить пассажиров подальше от путей. Пожарных пока не видно. И это немного настораживает. Не верится, что я добралась до сюда раньше них с моими-то навыками вождения.

Замечаю тётю неподалёку. Она машет мне рукой. Лицо её покрыто копотью, пиджака нет, блузка и брюки перепачканы. А на коже кое-где видны следы ожогов.

— Сая! Как же хорошо, что ты здесь, — она улыбается мне. — Пожар начался внезапно. Мне удалось вывести пассажиров. Но водитель и несколько проводников остались внутри. А ещё… я чувствую, что там что-то есть.

— Должно быть, это бакэнэко, — отвечаю, переводя взгляд на кабину.

Вот она! На крыше поезда я вижу огромную демоническую кошку. Её глаза горят красным, от шерсти исходит чёрный дым.