Чтение онлайн

До уха доносится пожарная сирена. Расчёт действует быстро: разворачивается, выставляет заграждение. Один из пожарных грубо требует отойти. Я не спорю. Делать вид, что я просто любопытная девица, пытающаяся заснять происшествие для соцсетей, иногда полезно.

«Нори-сама, вы можете прогнать её?» — спрашиваю мысленно.

«Если моя хранительница того пожелает», — отвечает он флиртующим тоном.

Вдруг кошка поворачивает голову. Наши взгляды встречаются. Всё внутри цепенеет от силы её отчаяния и ярости.

— Не отпущу! — восклицает она протяжно и надрывно. — Он мой! Не отпущу…

— Вы держите внутри своего обидчика, не так ли? — спрашиваю, не сводя взгляда с неё. Пожарный, стоящий поблизости, бросает на меня подозрительный взгляд.

Кошка начинает раскачиваться назад и вперёд, её голос становится более человеческим.

— Я была его женой, но тяжело заболела. А он… он бросил меня, когда я больше всего нуждалась в нём. Ушёл к другой. Жил дальше, как будто меня не было. Я не могу позволить ему жить счастливо без меня! Лучше я лишу его жизни совсем!

«Но если ты сделаешь это, то навсегда останешься демоном, и уже не сможешь переродиться», — говорит Нори-сама.

«Он прав, вы не сможете переродиться и не встретите того, кто предназначен вам судьбой в следующей жизни, — продолжаю я. — Вы останетесь злобным демоном, которого мы вынуждены будем уничтожить».

«Что же мне делать?! — кошка начинает плакать человеческими слезами. — Я ведь так его любила».

«Отпусти всё, что было, — отвечает Нори-сама неожиданно зрело. — Перерождение принесёт забвение и покой. Ты больше не будешь несчастной. Даю тебе слово».

Кошка некоторое время смотрит на нас, а затем кивает.

— Хорошо, бог-лис. Я оставлю его и уйду.

Нори-сама вытягивает руку, выпуская небольшой огонёк. Он устремляется к кошке. И в момент, когда он достигает её, она вдруг обращается человеком. А если точнее, призраком невысокой и стройной женщины. Она вытирает слёзы с полупрозрачного лица, а затем кланяется Нори-сама с благодарностью. Силуэт её медленно начинает таять.

«Значит, демонов не всегда изгоняют силой?» — произношу я задумчиво.

«Ну разумеется, — отвечает Нори-сама, снисходительно глядя на меня. — Уничтожение демона — это крайняя мера».

Отчего-то я начинаю видеть Нори-сама совсем иначе.

Пожарным, наконец, удаётся загасить пламя. Спустя несколько долгих, мучительно затянутых минут достают из кабины водителя и проводников. Все оказываются живы. Кто-то получил сильные ожоги, кто-то в шоке, но их жизням ничего не угрожает. Я выдыхаю.

— Всё закончилось, — говорю я и оборачиваюсь на тётю, что продолжает помогать остальным.

Я спешу к ней туда, где суетятся медики в ярких жилетах и дорожная служба. Сигнальные ленты дрожат на ветру. Солнце припекает, принося пострадавшим дополнительный дискомфорт. В воздухе по-прежнему чувствуется запах дыма.

Тётя стоит у обочины, растерянно разглядывая место происшествия, будто и сама не верит, что всё уже позади. Вдруг одна из пассажирок, пожилая дама, подходит к ней.

— О, я знаю вас, — произносит она прищурившись. — Вы же мико из храма бога-лиса. То, что вы были с нами, — это его благословение. Именно благодаря вам никто из пассажиров не пострадал. Спасибо вам огромное!

Я замираю в двух шагах, наблюдая, как тётя неловко склоняет голову. Пытается приуменьшить свои заслуги, говоря, что не сделала ничего особенного. Но к ней тут же подходят ещё двое: мужчина одного с ней возраста и женщина чуть постарше. Снова благодарят и кланяются. Мужчина жмёт тёте руку с улыбкой.

— Вы невероятная женщина, — произносит восхищённо.

На лице тёти появляется смятение. Словно простые слова благодарности для неё — испытание куда сильнее огня и демонических созданий. Когда мы остаёмся вдвоём, она шумно вздыхает.

— Да я ведь ничего толком не сделала, — произносит смущённо. — Демона-то ты с помощью Нори-сама изгнала.

— Но ты действительно спасла этих людей, тётя, — отвечаю я. — И это то, что ты делаешь всегда — помогаешь, заботишься о людях. Мне такое не по силам даже с поддержкой Нори-сама.

В глазах тёти появляются слёзы, но она сдерживает их.

— Я… порой чувствую себя бесполезной, — произносит она, отводя взгляд. — Не способной на что-то по-настоящему важное.

— Ты не бесполезная! Ты следишь за состоянием храма, поддерживаешь связь с окружающими, заботишься о бабушке и… Тётя, ты заменила мне родителей. И едва ли когда-нибудь я смогу отплатить тебе за всё, что ты для меня сделала.

Она всхлипывает. Я даю ей время поплакать. Чувствую, что ещё немного, и я сама расплачусь.

— Думаешь, я могу вернуться? — робко спрашивает она, вытирая глаза.

— По правде говоря, и мне, и оба-сан очень хотелось бы, чтобы ты осталась с нами, — признаюсь я. — Но мы не хотели давить на тебя.

— Тогда обратно я поведу, — она смотрит на меня строго. В голосе её снова звучит та уверенность, которую я помню с детства.

Я едва сдерживаю смешок. Чувствую лёгкость, будто сбросила с плеч огромный груз.

Жара становится ощутимее. Дорога под ногами прогревается, в траве вокруг громко стрекочут кузнечики. На горизонте лениво плывут белые облака, будто кто-то пригоршнями разбросал в небе вату. Зелень кажется ярче, чем утром, и даже шум машин, проезжающих по хайвею, теперь звучит как что-то мирное и обыденное.

Мы идём к фургону молча. Я кошусь на тётю и замечаю, что что-то в ней изменилось. Должно быть, она, наконец, нашла ответ на вопрос, что её беспокоил. Тот самый вопрос, что заставил её покинуть дом. И пусть я не знаю, в чём именно заключается ответ, я всё же чувствую, что обрела что-то вместе с ней.

Мы возвращаемся домой ближе к вечеру. Солнце уже спряталось за деревьями, оставив после себя лишь золотистые отсветы на кронах. Я устала: не столько физически, сколько морально. Злых духов обычно привлекает людская слабость, а потому нам волей-неволей приходится иметь дело со лжецами, изменниками и завистниками. Сегодня ещё и дорога казалась длиннее обычного, фургон трясся на каждом повороте. Я мечтала только об одном — добраться до своего футона и провалиться в забвение. Нори-сама молчал всю дорогу, сидя на заднем сиденье в своей человеческой форме. Только вблизи дома оживился, уши настороженно дёрнулись, и хвост чуть дрогнул.