Чтение онлайн

— Наверное, будет прочнее, — ответил Гнатюк. — Надо, конечно, проверить, но, кажется, так должно быть прочнее. Целое тело, оно прочнее, чем на резьбе.

Гнатюк задумался. Снова потрогал утолщение и сказал:

— Да, получается вроде ничего… А можно на стане катать такую трубу?

— Так вот же получилось, чего там думать, — нетерпеливо воскликнул Михо. — Давай сейчас попробуем. Становись, Саша, и прокатай.

— Нет, спешить тут не надо, — остановил его Гнатюк. — «Семь раз отмерь, один раз отрежь», — слышал такую пословицу? Надо все проверить, договориться, а потом катать. Сходи-ка, Михо, на вторую печь. Там сейчас Коваль, позови его сюда. А я пока пойду на стан, потом вернусь.

Спустя десять минут Гнатюк увидел Коваля и шагающего рядом с ним Михо. У Михо было в этот момент такое выражение лица, что, глядя на него, Гнатюк рассмеялся. Михо старался придать лицу серьезность и таинственность, но радость так и рвалась наружу. Коваль спросил подошедшего Гнатюка:

— Что за срочное дело? Смотри, как запыхался Сокирка. А молчит: говорит, секретное дело.

— Сейчас расскажет.

Они как раз подходили к Чернову, измерявшему белым кронциркулем утолщение на трубе.

— Ну, расскажи, Михо, о своем изобретении, — сказал Гнатюк.

Михо смущенно возразил:

— Какое там изобретение!.. Это он, — указал Михо на Гнатюка.

— При чем здесь я? — удивился Гнатюк.

— Ты же сказал про муфту.

— Ну сказал. Так то ж я так!

Коваль жестом остановил спорящих.

— Ладно, славу поделить успеете. Расскажите толком, в чем дело.

Михо начал рассказывать. Коваль слушал не перебивая, потом взял из рук Михо блокнот, подошел к трубе, потрогал утолщение, точно желая убедиться в том, что оно действительно существует, и, обернувшись к тройке, затаившей дыхание от нетерпенья, сказал:

— Большое это дело, по-моему.

…Все последующие дни были для Михо и Саши днями лихорадочной работы. Вместе с Ковалем Михо побывал у директора завода. По настоянию Михо с ними пошел и Гнатюк, хотя он продолжал твердить, что никакого отношения ко всему этому не имеет. Михо настоял также на том, чтобы директору докладывал Гнатюк.

— Ты лучше объяснишь…

К директору пришел и Сигов.

Когда Саша изложил суть дела, Коломиец что-то принялся подсчитывать. Оставшись, повидимому, доволен подсчетами, он сказал, что позвонит в главк и доложит об изобретении, но Сигов удержал его.

— Не торопись, Федор Кузьмич. Надо хорошенько все изучить, проверить, а потом уже сообщим.

По предложению Сигова Михо и Сашу освободили на две недели от работы на производстве. Двум опытным инженерам из технического отдела — прокатчику и технологу — поручили произвести необходимые технические расчеты.

Михо и Саша потеряли счет часам. Целый день они проводили в комнатушке бюро изобретателей, вслушивались в споры инженеров, отвечали на их вопросы о возможностях регулировки валков стана, о нагрузке, которую будут испытывать валки, и многом, многом другом.

Вечером, уйдя с завода, они продолжали говорить о том же.

— Ох, как нужно учиться! — говорил Михо. — Понимаешь, как оно получается. Инженеры помогают нам хорошо… Только не чувствуют они стан, как я, нутром. Формулы, цифры… чужое будто. А я руками и душой чувствую… А формул не знаю…

— Это хорошо, что ты понял. Надо тебе учиться, чтоб в техникум пойти.

…О безмуфтовых трубах узнал весь завод. Как в любом новом деле, появились и сторонники, и противники предложения. Противники выдвинули много возражений. Михо горячился, доказывал, что все это вздор, что безмуфтовые трубы безусловно хороши.

Однажды, после горячего спора с начальником отдела технического контроля, он побежал к Никифорову, как раз в те дни избранному секретарем цеховой парторганизации.

— Это безобразие! — взволнованно заговорил Михо. — Так нельзя работать. Они не помогают, а мешают.

Никифоров жестом остановил Михо и сказал:

— Не горячись, товарищ Сокирка. Ты даже не поздоровался с Иваном Петровичем.

Только теперь Михо увидел стоящего у несгораемого шкафа Сигова и сказал:

— Извиняюсь… Не заметил. Здравствуйте.

Сигов подал ему руку.

— Здравствуйте, товарищ Сокирка.

Он сел на стул у стены, поставил другой стул напротив себя и, указав на него Михо, предложил:

— Садитесь… Так, говорите, прижимают у вас изобретателей?

— Какой я изобретатель? — сказал Михо, покраснев. — Я вообще говорю, что дорогу не дают.

— Стойте, стойте, дорогой товарищ, — остановил его Сигов. — Давайте разберем все по порядку. Во-первых, почему это вы себя изобретателем не считаете?

Михо замялся.

— Какой там изобретатель!.. Случай…

— Как это «случай»?

— Ну, случайно Саша… товарищ Гнатюк заметил, что утолщение похоже на муфту. С этого и началось. А если б не это, так не было бы никакого изобретения.

Сигов улыбнулся.

— Путаете вы немного, товарищ Сокирка. Вы, наверное, диалектику не изучали? Будете учить, тогда поймете, что такое случайность. Случайность случайностью, но ничего бы не было, если бы вы и Гнатюк не знали техники производства и не болели за него. Послушали бы Гнатюка и сказали: «Да, похоже на муфту», — и пошли бы дальше. А тут была подходящая почва и нужен был только толчок. Согласны, товарищ Сокирка?

Михо кивнул головой.

— Ну, да ладно, это к слову я. А теперь расскажите, кто это вас прижимает.

Михо рассказал о возражениях против безмуфтовых труб.

— Как они могут говорить такое? — сказал он горячо. — Это ж такое простое дело! Труба и дешевле, и лучше.

Сигов понимающе закивал головой и раздумчиво сказал:

— Понятно, понятно… Но я думаю, что чем больше возражают, тем лучше вам же. Послушаешь, что говорят люди, и опять проверишь себя: а всё ли действительно правильно, а нет ли где-нибудь ошибки? Вы наберитесь терпения, прислушайтесь к каждому замечанию — и поймете: не зло вам делают, а пользу.

Сигов внимательно посмотрел на Михо, словно желая проверить убедительность своих слов.

— Мне кажется, следует сделать так, — продолжал он, — я позвоню сегодня в обком и попрошу связаться с Баку, чтобы оттуда прислали опытного специалиста. Пусть посмотрит безмуфтовую трубу. Трубы ж для нефтяников, и ихнее слово главное… А трубы выпускать будем.

И, нагнувшись к Михо, словно собираясь доверить ему какую-то тайну, тихо произнес:

— Я не всегда был секретарем партийного комитета, я по специальности трубник и кое-что в этом деле соображаю… Смотрел я трубу. Будем катать!