Чтение онлайн

Анна напряглась, потом судорожно вздохнула и, подняв глаза на принца, прошептала:

– Да, Тристан. Все эти годы я любила тебя. Теперь ты доволен? – Боль от сокрушительного поражения перед своими же чувствами читалась в ее взгляде. – Да, я безумно любила тебя, хотя и не понимала почему. Но ты растоптал мою любовь, разбил мне сердце. – Ее голос повысился, и в нем прорезались металлические нотки, присущие всем Корвинам. – Мне потребовались годы, чтобы залечить его… Уилл собрал его воедино. Сумел сделать меня счастливой, когда я была уверена, что больше никогда не познаю радости. А теперь ты являешься сюда и говоришь мне о любви, говоришь, что те письма… – Она снова всхлипнула, совсем по-детски шмыгнув носом, и вытерла ладонью слезы. – Скажи мне, для чего? Для чего ты снова разбиваешь мне сердце?

С этими словами Анна обессиленно положила голову на его плечо и громко разрыдалась.

Тристан и сам не мог ответить на этот вопрос. Он шел сюда с твердым намерением извиниться за прошлое и не собирался обнажать перед ней свои чувства. Но когда понял, что Анна так и не догадалась, кто был отправителем писем с музыкой, его порочная натура взяла верх над благородством. Приобняв Анну за плечи, он провел ее к лавке и опустился рядом.

Они сидели в тихом молчании, пока Анна не выплакала всю свою боль. Когда она успокоилась и взглянула на Тристана, он достал из кармана белый носовой платок и вытер ее слезы.

– Я люблю тебя, – осипшим от слез голосом сказала Анна.

– Знаю, – отозвался Тристан.

– Но Уилла я тоже люблю.

– И это я тоже знаю. – Он грустно улыбнулся.

– Я пыталась ненавидеть тебя, Тристан. В какой-то момент даже подумала, что мне удалось. Хотя в глубине души всегда знала, что не смогу полностью избавиться от чувств к тебе.

– Умоляю, прости… Прости меня за всю ту боль, что я причинил тебе. Тогда и сейчас. Я старался забыть тебя, но оказался бессилен.

– Я бесчестная девушка, – обреченно сказала Анна.

– Что ты такое говоришь? – с негодованием спросил он.

– Я люблю одновременно двух мужчин. Разве это нормально? Как чудовищно.

Она снова уткнулась лицом в ладони и затряслась в новом приступе плача.

– Анна, любовь моя, я говорил это раньше, скажу и сейчас. Своим светом ты способна затмить само солнце. – Он нежно погладил ее волосы. – А то, что ты любишь двоих, не твоя вина. Разве можно заставить сердце не чувствовать?

– Как мне жить дальше?

Тристан грустно усмехнулся.

– Послезавтра ты выйдешь замуж за моего брата, нарожаешь ему кучу детишек и умрешь старая, дряхлая, беззубая, но до одури счастливая, с оболтусом Уиллом в один день. Я же продолжу пить, просаживать богатство папеньки в азартные игры и прелюбодействовать с распутными девицами, а к сорока годам стану обрюзгшим вонючим уродцем с большим пузом и гнилыми зубами.

Анна рассмеялась сквозь слезы, и от этого переливистого, как журчание горного ручья, смеха Тристану стало легче дышать.

– Я не желаю такой судьбы тебе, – прошептала Анна, закончив смеяться. – Пожалуйста, перестань прятаться за маской порочного повесы. Я знаю, что ты не такой, Тристан. Знаю, что ты можешь быть другим. Возьмись за ум. Однажды ты встретишь ту, кто исцелит твое сердце и полюбит тебя больше жизни, а ты полюбишь ее. Я желаю тебе счастья, Тристан.

– Мне достаточно твоего счастья, Анна. Его хватит на нас двоих. И раз уж мы заговорили о предстоящей свадьбе… – Тристан запустил руку в карман и достал золотой кулон с выгравированными на нем ландышами, бутоны на которых сверкали крошечными бриллиантами.

– Счастливого бракосочетания, любовь моя, – прошептал он и протянул медальон Анне. – Только прошу, не вставляй в него портрет Уилла, – добавил он саркастичным тоном.

Анна взяла украшение и внимательно его изучила.

– Ландыши… мои любимые. – Анна улыбнулась, а потом вдруг одумалась: – Ты не придешь на свадьбу?

– Приду. Но к белому танцу надеюсь напиться так, что меня ничто не будет волновать, кроме вина.

– Белого танца? – В глазах Анны читалось недоумение.

– Танец невесты. Невеста танцует с женихом, а девушки приглашают кавалеров сами. Не слышала о таком? – Тристан удивленно выгнул бровь.

– Нет, – растерянно ответила она.

Тристан встал с лавки и протянул ей руку.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь научить тебя танцевать, потому что мой братец – самый настоящий болван и чуть не выставил тебя неумехой перед южанами.

Анна посмотрела на него как на дурака, а затем неуверенно вложила свою ладонь в протянутую руку. Тристан резко притянул ее к себе. Левую руку девушки он закинул себе на плечо, а свою опустил ей на талию.

– Ты уверен, что сможешь обучить меня за ночь? – с подозрением спросила она.

– Нет. Но я хочу хотя бы на миг представить, что это я – счастливый жених.

Губы Анны дрогнули, и Тристан пожалел о своих словах.

– Не стоит грустить из-за меня. Невеста должна улыбаться в день свадьбы.

Она тихо хихикнула. Тристан начал медленно двигаться, напевая себе под нос мотив прекрасной мелодии.

– У тебя красивый голос, – прошептала Анна, с нежностью глядя на него.

– В детстве старшие братья называли меня Соловей, потому что я пел без умолку. Правда, в основном только похабные песни.

Анна улыбнулась. Они кружили по саду в опасной близости от пруда и не заметили, как их руки переплелись в тесном объятии. Тристан слушал учащенный ритм ее сердцебиения. Послезавтра эту прекрасную мелодию будет слушать уже другой мужчина – его брат. И он будет греться в ее нежных объятиях и целовать сладкие губы. Но сегодня ее сердце билось для него. Сегодня ее объятия грели его израненную душу.

Сделав большой круг, он оторвал Анну от земли и закружил. Она громко расхохоталась. Ее звонкий смех был таким заразительным, что Тристан не сдержался и засмеялся в унисон с ней.

В какой-то момент у него закружилась голова, и он споткнулся об торчащий из земли корень ивы. Потеряв равновесие, Тристан завалился на мягкую траву и потянул за собой Анну.

– Какой ты неуклюжий жених, – сквозь смех проворчала Анна.

– Может, я опьянел от счастья, – ответил он, тихо посмеиваясь.

Они смотрели друг на друга. С их губ срывались короткие смешки, которые с каждым разом становились все тише и слабее. Ее дыхание щекотало его кожу, и Тристан из последних сил держался, чтобы не поцеловать девушку.