Чтение онлайн

— Что ж, девушка на первый взгляд вполне достойная. Только смотри, не ошибись… — и приветливо улыбнулся Агате, которая тихо сидела за столиком, от волнения не притронувшись к еде. — И не торопись с серьезными намерениями, ты еще очень молод. Развлекайся!

— Ну что ты, отец, мое сердце не может ошибаться, — самодовольно усмехнулся молодой человек. — Пожалуйста, не надо умалять мои чувства и сводить все к развлечениям…

— Сердце порой очень пристрастно, — с тонкой ухмылкой ответил отец. — Когда мы слушаем сердце, мы слепнем…

— Я не ослеп, — настаивал сын, глядя на отца своими зелеными, совсем неарабскими глазами, полученными в наследство от бабки-француженки. — Влюблённые видят то, что не видят другие. В этом все дело…

— Будем надеяться на это, — закивал задумчиво шейх.

Его единственный сын никогда не был легкомысленным, хорошо учился, всегда находился в послушании у старших, это давало отцу надежду на то, что и сейчас он прислушается к нему. Рано или поздно у него должна была появиться женщина, — в этом нет ничего странного и уж тем более плохого.

— Как идут дела в компании? — поинтересовался шейх-отец у сына, когда ужин подошел к концу, и, Агата, попрощавшись с почтенным господином Аль — Амином, удалилась, а вышколенный официант принес им кофе. — Обстановка не изменилась?

— Нет. Богданович по-прежнему не дает мне самостоятельно действовать, — Надир, сделав глоток кофе, выразительно посмотрел на отца. — Не знаю что и делать…

Сулейман понял; сыну в России несладко, и решил чуть-чуть подвести его к сути дела, которое в России во многом зависело от денег и криминальных связей:

— Будь осторожнее с этим человеком. Постарайся найти в отношениях с ним золотую середину, это поможет тебе…

— Где мне искать золотую середину? — насторожился Надир. — Научи меня сочетать общественные интересы с прихотями одного человека, — горячо добавил он, видя, что отец ни в коем случае не хочет, чтобы он шел на компромисс и наносил вред семейной репутации.

— Будь мудрым, хитрым, делай вид, что со всем согласен, однако, не изменяй корпоративным интересам, — Сулейман выговаривал эти слова плавно, не спеша, словно хотел понести до сына как можно больше смысла, не прибегая к прямолинейности.

— Скажу честно, работа в “Arabia, Salaam” приносила мне радость и давала возможность творческого развития, — устало вздохнул Надир. — А работа в Москве тянет из меня все соки!

— Твое назначение результат корпоративного голосования, — напомнил ему отец и внушительно развел аристократичными руками. — Мы не можем идти на попятную, Надир. К тому же, — тонкие губы пожилого араба растянулись в томной улыбке, — может соки из тебя тянет эта женщина?

— Агата? — вскинулся молодой человек в порыве протеста. — Нет, отец! — он категорично мотнул головой, — я разлучен с ней этой проклятой работой, а когда выдается свободный день, Богданович обязательно приглашает нас куда-нибудь. И мы идем, потому что Агата считает, что с Богдановичем нужно вести себя по-приятельски…

— Твоя Агата правильно считает… — задумался шейх.

— Отец, от дяди Али нет никаких вестей? — осторожно спросил Надир, и покусал нижнюю губу. — Он все еще сердится на меня?

— Думаю, да, так просто его гнев не может пройти, — ответил отец, вздохнув. — Ты поспешил отказаться от Фатимы. Женившись, свободно общался бы со своей женщиной. Никто слова бы не сказал против…

— Надеюсь, до слуха короля моё дело не дойдет и дядя не вздумает мне мстить? — тоже задумался Надир, умолчав о случае в лифте. — Ты с ним не разговаривал на эту тему?

Старший Аль-Амин посмотрел на сына с пристальным вниманием, ища в его лице раскаяние, но увидел лишь настороженность, и сказал:

— Вряд ли брат обратится к королю с жалобой на тебя. Мир изменился, и иностранки частые гостьи в судьбах правоверных. Если это все же случится, то нам придется нелегко. Что касается мести, то здесь нам остается надеяться на благоразумие Али…Ладно, вижу тебе не терпится побыть с твоей Агатой, иди, у вас с ней на так много времени на любовь. Иди, еще увидимся!

Надир сдержанно встал из-за стола и, учтиво кивнув отцу, вышел из зала.

После разговора с сыном, покидая отель, Сулейман Аль — Амин спросил своего верного слугу Хасана о взаимоотношениях сына с его русской возлюбленной. Хасан, обиженный потребительским отношением к себе Надира, не смог ответить на вопрос беспристрастно, поэтому разумно промолчал.

— Следи за ней в оба, — велел шейх, прячась от парижского ненастья в салоне белого Bentley. — Докладывай мне обо всем, что покажется тебе подозрительным…

— Слушаюсь, господин, — Хасан слегка поклонился и захлопнул дверь авто.

Агате не спалось. Она лежала в большой и мягкой постели под балдахином. Просторную спальню освещала пара ночников, их хрустально-фарфоровые бра напоминали ракушки. Свет от них плавно стелился по золотисто-шелковым обоям, из полутьмы незнакомыми очертаниями выступали стулья диван в стиле ампир.

Агата многое передумала за этот вечер, и решила сделать так, как делала всегда; предоставить самой себе полную свободу действий. Что делать с беременностью — это ее личное дело.

Вошел Надир. Не включая света, он прошел к дивану, утомленно присел, и стал расстегивать пуговицы на своей белоснежной рубашке. Одевался он со вкусом, останавливая свой выбор стильной одежде с налетом сексуальности и неформальной оригинальности. Для официальных встреч и работы он одевался в строгие и шикарные костюмы от известных кутюрье. Несмотря на молодой возраст и нетребовательный нрав бедуина, Надир был полностью во власти своего высокого положения и благородного происхождения.

— Надир, твой отец уехал? — Агата медленно приподнялась на локтях и тревожно всмотрелась в прозрачную полутьму.

— Да, уехал… — вздохнул молодой шейх, поднявшись с дивана, он порывисто снял рубашку, бросил ее на пол и подошел к постели. — Я думал, ты спишь…

— Нет, просто прилегла. Перелет и магазины утомили меня, — ответила Агата, упав на подушки, — что сказал тебе отец, надеюсь, он не против того, что я прилетела с тобой?

— Даже если он был бы против тебя, то это ничего не изменило бы. Я люблю тебя! — Надир стянул с себя брюки, плавки и растянулся на постели рядом с Агатой, под пафосным балдахином. — Больше того, я хочу на тебе жениться… — он с кошачьей плавностью прижался к девушке, игриво провел кончиками пальцев по ее шее, с ласковой повелительностью пощекотал ее за ушком, словно послушную киску, и улыбнулся с придыханием. — Хочешь замуж?