Принц для Агаты
Шрифт:
— Ты звал меня, дядя. Я пришел, — вежливо сказал Надир, сев в кресло, выпрямился и смело посмотрел в черные дядины глаза. — Слушаю тебя очень внимательно…
Дядя, большой бородатый, с лоснящимся от пота лицом, сидел за массивным белым столом, сцепив пальцы в «замок».
— Это я слушаю тебя, Надир, — произнес он, кряхтя и тяжело ерзая в своем кресле. — Ты ничего не хочешь мне сказать? Кажется уже уборщица и та в курсе того, о чем ты молчишь…
— Хочу, дядя. Я прошу освободить меня от обязанности жениться на Фатиме, — сдержанно и тревожно улыбнулся Надир. — Никогда не нравилась мне эта идея. Знаю, сестренка ждет от меня любви, но я не могу обещать ей ее…
— Ты спятил, Надир?! Причем…, причем здесь любовь? — ожидаемо возмутился дядя Али. Он даже приподнялся в величественном кресле, давя на племянника своей внушительного размера тенью. — Никто не требует от тебя любви, ты должен выполнить договор, заключенный твоим отцом!
Продолжая упрямо смотреть в глаза дяде, Надир все же не решался пойти на открытый и громкий конфликт, поэтому учтиво кивнул:
— С отцом я сам поговорю, надеюсь, он услышит меня и не станет строить из себя ретрограда. Ради чего нам устраивать родственные браки? Все мы равно богаты и влиятельны. Я сам найду для сестренки жениха, который будет подстать тебе и ей, дядя!
Дядя из всего этого сделал только один вывод:
— Не нужно было тебя отправлять в Европу, нахватался всяких вольностей и теперь бунтуешь! Женишься, никуда не денешься, — мужчина, упираясь большими руками в стол, встал окончательно. — Сделаешь Фатиме ребенка, а потом можешь убираться на все четыре стороны!
Возмущенно фыркнув, Надир тоже поднялся на ноги, хотел было развернуться и выйти. Но дядя Али не сдавался:
— Я устрою скандал на все королевство! Тебя прогонят, ты больше не увидишь деда и мать! Я пойду на это, защищая честь моей дочери, которую ты попрал! Решай, Надир, чего ты хочешь…
— Я хочу освободить себя от договора, под которым я не подписывался, — сказал молодой человек, глядя на дядю прищуренными от злости глазами. Он сделал руками жест похожий на бессильное бросание пепла в воздух.
— Тогда назначь дату свадьбы и все решится само собой, — смягчился дядя Али, видимо, решив сменить тактику. — Можешь отложить брак на год или два, время лучший распорядитель. Ты повзрослеешь, одумаешься…
— Нет, дядя! — Надир сложил свои мягкие губы в тонкую упрямую линию и мотнул головой. — Откладывать казнь я не хочу, я ее отменяю, — сказав так, он спешно вышел из кабинета, оставив дядю Али в сильном недоумении.
4.2
А Агата улетела на зимние каникулы в Египет. Купаться в море, конечно, не пришлось из-за прохладной воды, но гулять по улицам курортного городка и не думать о Надире было вполне комфортно, ведь вокруг нее крутились арабы внешне бывшие ни чуть не хуже, чем он, сын министра.
В отеле “Star Egypt”, в котором девушка занимала одноместный недорогой номер, оказалось не менее двадцати постояльцев из России, так что ей не было скучно. Россияне вместе ходили на пляж любоваться морем, вместе танцевали до утра на дискотеках. Собирались встречать новый год, для этого уже арендовали на новогоднюю ночь зал ресторана при отеле.
К 11 часам, когда заметно теплело, Агата отправлялась прогуляться до ближайшего рынка. Тут-то и начиналось самое интересное, — за ней увязывался молодой торговец Али. Бедняга бросал все дела, оставлял товар на младшего брата и бездельничал весь день, выпрашивая у туристки то обед в ресторанчике, то деньги. Агате было с ним весело, потому что он мог ради нее до хрипоты торговаться на рынке и “уронить” цену до смешного минимума. Кроме того, Али обещал ей любовь до гроба.
— Как дэла? — это все что он знал по-русски до появления в его жизни Агаты.
Она научила парня кое-чему еще. Теперь он с заискивающей улыбкой подходил к русским и задавал странный вопрос:
— Как сажа бэла?
На него смотрели как на дурачка. Агата смеялась до слез.
— Твоя школа? — спрашивали ее соседи по отелю, тоже забавляясь. — Смотри, догадается, не отобьешься!
— Не мешайте развлекаться! — хохотала девушка. — Если успею, научу его говорить всем «я тебя люблю»…
Утопив ноги в белый песок, Агата часами могла сидеть под тенью зонта, писать СМС для Инны и отсылать их в далекий Париж, где Инна проводила каникулы. Поездку в Европу Агата пока не могла бы себе позволить, и она потянулась к морю, солнцу и пальмам, к полной свободе и экзотике. Европа подождет. Египет ей нравился, к тому же в Париж Инна отправились в компании Эллы и Александра Соколовых, а значит, отдыхать, проводить с ними Агате было бы не очень удобно.
«Али каждый день просит меня выйти за него замуж» — писала Агата Инне.
«Он красивый?» — спрашивала Инна в ответном СМС.
«Удивительно длинный и тощий» — шутливо сетовала Агата.
Однажды Инна прислала ей СМС, от которого у ее сестры напрочь испортилось настроение и задрожали руки: «Твой Надир интересовался у Б, где ты. Тот спросил у меня, я сказала. Жди его в гости!» Богданович с Инной не имели права говорить Надиру о том, где она отдыхает, — Агата рвала и метала. Памятуя о том, как она с Надиром небрежно обошлась, девушка боялась, что он ответит ей тем же, да и не собиралась она продолжать с ним отношения.
В быстро остывающий египетский вечер, которым новогодним можно было назвать с трудом, потому что атрибуты русского новогоднего вечера в нем отсутствовали, компания русских, в том числе и Агата, пришли в арендованный ресторан. На столах уже стояли этажерки с фруктами и тарелки с мясными закусками, над съестным изобилием возвышались бутылки с дорогим вином и кувшины с морсами.
После полуночи администрация отеля обещала прислать танцовщиц и факиров. Еще ни разу в жизни Агата не встречала новый год с таким размахом, в компании не закомплексованных и легких на всякие эксперименты людей. Египетский дед Мороз был “накаченный” и смуглый брюнет с белозубой улыбкой, а египетская Снегурочка была в золотистом бикини. Агата пришла на праздник в легком платье из голубого шелка с тонкими бретельками и фалдящим подолом. В свои рыжие волосы она воткнула ярко-белую орхидею, на тонкие запястья нанизала браслеты, а на ноги одела белые босоножки, украшенные стразами.
Вечер начался с «проводов старого года», все пили, говорили тосты и снова опрокидывали себе в рот вино, закусывали устрицами и фруктами. Ничего более упоительного, чем этот вечер Агата в жизни не переживала, словно и не было никогда московский холодов и неудач на личном фронте.
Когда голова стала кружиться, а с языка стали слетать легкомысленные фразы, какой-то молодой человек подхватил ее под руки и увел на танц-пол, где звучала легкая танцевальная музыка. Там Агата начала хлопать в ладоши и топать ногами. А потом взялась кружиться и извиваться, обхаживая своего партнера. Тот не растерялся, поймав, притянул ее к себе и тоже увлеченно стал двигаться. Праздник кончился под утро. Всю ночь русские туристы веселились на египетской земле и нисколько не смущались, когда, даже видавшие виды официанты, засматривались на русских женщин с открытыми плечами и на мужчин, которые пили вино целыми кубками.
В полночь для русских устроили фейерверк, потом пришли местные музыканты, и теплую новогоднюю ночь пронзили трогательные звуки лютни, флейты и барабанов, которые, переплетаясь, превращались в чувственный арабский мотив. Изрядно подвыпивши, Агата поднялась на стол и начала исполнять танец живота.
— Давай! Давай! — кричали остальные, окружив стол, тоже пьяные, они поддерживали ее аплодисментами. — А ну, покажи этим арабам, на что способны русские!
В номер отеля Агату привела горничная, оставила ее сидеть в кресле, и ушла. Агата несколько раз пыталась дозвониться до Парижа, хотела поздравить с новым годом Инну, но линия была безнадежно перегружена. Тогда она, не раздеваясь, рухнула в постель и крепко уснула.