Чтение онлайн

Спрятав телефон в карман брюк, Бруклин скидывает пиджак и предлагает его мне.

— Вот, ты дрожишь.

— Нет, всё хорошо. Да и ты замерзнешь.

Он подходит ближе ко мне, его глаза — два полумесяца — наполнены похотливой нуждой, которую я искренне хочу удовлетворить.

— Со мной всё будет хорошо, — говорит парень и накидывает пиджак мне на плечи.

Нам нужно поговорить о том, что только что произошло внутри. Нужно обсудить, что произойдет, когда мы доберемся домой. Должны... но вместо этого я беру его руки в свои, когда он соединяет отвороты его пиджака на моей груди, а потом поднимаюсь на носочки, чтобы поцеловать его.

Как только наши губы соединяются во второй раз, падают первые капли дождя, и, если честно, меня это не волнует.

Мы стоим под легким дождем и целуемся, между нами невероятная химия, которую я почти боюсь признавать. Наши языки переплетаются, Бруклин запускает руки мне в волосы, мои руки находят его лицо — страсть между нами отрицать невозможно.

Поначалу поцелуй мягкий и нежный, после чего переходит во французский, и тем самым — на совершенно новый уровень. И этим французским поцелуем Бруклин возносит нас на вершину.

Как горячо.

Безумно.

Идеально.

Пусть это наш второй поцелуй, он очень похож на первый поцелуй Росса и Рейчел в «Друзьях». Рейчел настолько сильно охватили эмоции, что она в спешке пересекла комнату и оставила настоящий поцелуй по-французски на его губах.

Так романтично.

Но у нас с Бруклином не любовь, и никогда ее не будет. Может я и запуталась в жизни, но еще не выжила из ума. Ни на одного из нас не снизойдет понимание, потому что Бруклин — не мой Прекрасный Принц. Он игрок, бабник, плохиш и, очевидно, превосходен во всем вышеперечисленном.

И впервые в моей жизни... Мне всё равно, что мужчина, которого я целую, никогда не станет чем-то большим... никогда не будет «жили долго и счастливо». Но ни за что я не отошью его, назвав жабой.

Над нами раздается гром, заставляя обоих подпрыгнуть и разорвать поцелуй. Мы смотрим друг на друга и смеемся.

— Надеюсь, это не знак, — усмехается Бруклин.

Я переминаюсь с ноги на ногу, всё еще замерзшая, и знаю, что ему тоже холодно.

— Не думаю, что Мать Природу волнует то, что мы делаем.

Какие же у него сексуальные глаза.

— Правда. Это работа твоего брата.

На улице немного народу. Время близится к полуночи, ночь еще только началась — сейчас настолько рано, что, по моему мнению, мужчины в клубе только начали развлекаться. И всё же этот парень здесь, со мной, и хочет меня, несмотря на мои проблемы, на гиперопекающего Кема, который потеряет самоконтроль, если узнает о нас.

— Ш-ш-ш... — я прикладываю палец к его губам. — Давай забудем на сегодня о Кеме. Хорошо?

Он кивает, его язык быстро касается моей кожи, и этот жест вызывает мурашки по моей спине.

Рядом появляются фары. Мы были так увлечены друг другом, что не видели приближение машины, пока не опустилось окно черной Jetta.

— Ты Бруклин?

Бруклин берет меня за руку и подходит к машине.

— Да, ты Гэрри?

Парень кивает, и Бруклин открывает заднюю дверь, отходя, чтобы я могла залезть на заднее сидение.

Там достаточно места, чтобы я могла сдвинуться подальше, но я не делаю этого. Останавливаюсь на середине, на неудобном горбике, но не придаю этому такого значения, как в детстве, когда родители постоянно усаживали меня между братьями.

Бруклин садится следом за мной, откидываясь на спинку и вытирая несколько капель дождя с лица. На нем тоже есть блестки, и, когда я хочу вытереть их, он ловит мою руку и кусает за большой палец.

О боже.

Водитель делает радио тише, в то время как мое тело сотрясает дрожь.

— Так, Лагуна-Бич, да? Живете там?

Наши колени сталкиваются, когда машина сворачивает на главную дорогу. Бруклин отвечает на вопрос водителя, но я слишком увлечена наблюдением за ним, чтобы слышать, что именно он говорит.

Он берет мою руку в свою и кладет наши переплетенные пальцы мне на бедро. Водитель всё еще разговаривает, тема беседы сменилась на серфинг. Я внимательно слушаю, как Бруклин рассказывает о волнах, своей доске, восторге, который испытываешь от катания. Водитель только учится, так что Бруклин дает ему советы. Кажется, ему не известно, кто он такой, и, думаю, Бруклину это нравится.

С каждым произнесенным словом он поглаживает большим пальцем кожу моей руки. Мои соски затвердели, и я чувствую влагу между ног, особенно, когда наши руки поднимаются выше, под подол моего платья.

Бруклин осторожен и действует незаметно. Говорит, не привлекая внимания к тому, что отпускает мою руку и приближается пальцами к моим трусикам.

Я знаю, что парень ощущает, насколько я влажная, потому что его тело напрягается, и он резко втягивает воздух.

Помните, я сказала, что мне нравятся водители Uber, потому что они дружелюбны? Что ж, сейчас эта черта не очень мне нравится, потому что этот водитель не перестает говорить с Бруклином.

Уличные фонари бросают серебряные лучи мне на колени, но пиджак помогает скрыть то, что он делает, как и ночная тьма.

Приятное напряжение зарождается у меня в животе. Дыхание останавливается, когда Бруклин проводит пальцем по кружевному краю моих трусиков. Подразнивая меня легкими прикосновениями снова и снова, пока я едва не теряю рассудок.

Выдох вырывается из раскрытых губ, глаза направлены на лобовое стекло; надеюсь, мой тихий стон наслаждения не привлек внимание водителя.

Словно по сигналу, Бруклин заговаривает еще громче, будто беседа необходима, чтобы выполнить задание.

А может и так. Это не такси. Это чья-то машина. И можно было бы заметить его пальцы между моих ног на протяжении тридцатиминутной поездки, если бы не беседа между ними.

Так что беру свои слова обратно. Остаюсь при своем первоначальном заявлении, что водители Uber дружелюбны, и мне это нравится.

— Разве не так, Амелия? — голос Бруклина теплый, словно мед, что капает в чай.

— Да, — отвечаю я, понятия не имея, на что соглашаюсь.

Их беседа продолжается, я свою роль выполнила.

Потерявшись в прикосновениях Бруклина, я закрываю глаза и откидываюсь на спинку сидения, пока его горячая рука обжигает чувствительную кожу между моих бедер. Затем он накрывает меня рукой, основание его ладони прижимается к клитору поверх трусиков и мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать.