Чтение онлайн

Мужчина тут же предупреждающе поднес к губам указательный палец:

– Тише, принцесса. Вы говорите очень опасные слова. Давид сейчас главный подозреваемый в убийстве короля и спасти его, значит помочь сбежать предателю и убийце, а не нашему другу. Я, как исполняющий сейчас его обязанности, как начальник королевской дружины, не могу пойти на такое. Или вы хотите, чтобы мы все вчетвером болтались завтра на виселице?! Я сочувствую Давиду и крайне переживаю за него, но нужно понимать реальность происходящего.

Я была в полном оцепенении. Если не Виктор, то кто тогда сможет помочь? Воцарилось молчание. Тяжелое и томительное молчание. Виктор стоял и смотрел в сторону ворот, казалось, в нем шла какая-то борьба. Наконец, он заговорил:

– Как начальник королевской дружины, как человек, верный интересам короля, хоть бывшего, хоть настоящего, несомненно, я должен был бы вас немедленно арестовать за сами ваши стремления освободить преступника, но…

Он сел рядом с нами и продолжил уже шепотом:

– Но я ведь родился не бездушным охранником, я человек. И как человек, как друг Давида, как крестный его дочери, я очень хочу помочь ему. То, что я сейчас скажу может быть расценено как государственное преступление, но… я знаю тайный ход в королевскую темницу, который позволит Вам выйти напрямую к камерам… более того, я дам Вам отмычку… Сейчас ночь, охрана бодрствует только на выходе, обход самих камер сейчас не производится, а значит при правильной осторожности вы сможете вывести Давида из темницы и тут же – поклянитесь мне – тут же вам нужно будет спешно покинуть город. Иначе, если вас поймают, я, как страж государственных интересов, первый на рассвете отдам приказ, чтобы палач вздернул вас на веревке. Вы понимаете весь риск?! Готовы ли вы на него?

Мы переглянулись с Катариной. Какое еще могло быть у нас решение – у двух влюбле… у бедной влюбленной Катарины и меня?

– Мы понимаем и готовы, – сказала я за нас двоих.

Виктор тяжело вздохнул. Помедлил. Потом решительно встал:

– Что ж, пойдем.

Мы беспрепятственно вышли за ворота, прошли безлюдными ночными переулками и остановились перед обычным, ничем не примечательным домом. Виктор предусмотрительно посмотрел по сторонам, достал ключ и открыл дверь. Прошмыгнули внутрь – дом как дом, с мебелью, только без людей. Прошли центральную комнату, зашли в спальню. Виктор отодвинул шкаф, за которым виднелась дверь. Еще один ключ – дверь отворена.

Куда-то вниз уходили старинные железные кованные ступеньки. Он зажег факел и мы осторожно начали спускаться. Судя по обильно развешенной паутине, пользовались этим ходом нечасто.

– Обратно пойдете тем же путем, разумеется, – наставлял Виктор, – все будет открыто. Единственное – наружную дверь я закрою. Выставите окно и чтоб вас никто не видел. Ясно?

– Ясно, ясно, – сказала я, зачем-то принюхиваясь к старинной плесени.

Мы спустились в самый низ, он надавил на один из кирпичиков и – о, чудо – отворился лаз. Мы вышли в комнату с каким-то хламом.

– Это склад, – прошептал Виктор. – Из него можно тихо и незаметно выйти в коридор с камерами.

Между тем, лаз за нами волшебным образом закрылся.

– Так, я все, а вы давайте потихоньку.

И он приоткрыл дверь в коридор – никого. Только едва мерцали на стенах факела. Темница спала.

Я обернулась:

– Спасибо тебе, Виктор, ты настоящий друг. Можно я обниму тебя?

– Удачи, принцесса Стамина, – прошептал он, разводя руки для обниманий.

Полы плаща разошлись и в последний момент перед объятиями я увидала на его поясе рифленый кинжал. С изумрудным шестигранником.

Я рефлекторно отпрянула. Не может быть!

– В чем дело, принцесса? – не понял Виктор, но, проследив мой взгляд, осклабился. – Соскучилась по кинжалу?

Он тут же выхватил его и угрожающе направил в мою сторону:

– Быстро. В коридор.

Я повиновалась, Катарина оглянулась и невольно ойкнула.

– Охрана! – зычно позвал Виктор. На лестнице послышался топот, и в коридор влетели два перепуганных охранника, они с изумлением переводили взгляд с меня на Виктора, от него на Катарину – видимо, безуспешно силясь понять, как мы втроем смогли сюда пробраться незаметно.

– Арестовать, – коротко приказал наш бывший благодетель.

Охранники не заставили просить себя дважды и тут же цепко схватили нас с Катариной.

– Эту, – Виктор указал на мою подружку, – в одиночку. А эту… – он плотоядно посмотрел на меня, – в особую. Кто там сейчас?

– Банда Эспана, – ответил один из охранников, видимо, старший. – Четверо, – зачем-то добавил он.

– Вот и славно, – улыбнулся Виктор, – туда ее, – кивнул он в мою сторону.

Охранники явно замешкались.

– Это же принцесса Стамина, – промямлил тот, что постарше.

Виктор изобразил наигранное удивление:

– Принцесса? Где? Где здесь принцесса?

Мы с охранником смотрели на него настороженно – уж не тронулся ли?

– Да вот же… – неуверенно сказал охранник, махнув головой в моем направлении.

– Перед тобой, олух, стоит государственная преступница – человек, который решил избавить от справедливого наказания изменника и убийцу нашего любимого и славного короля Бурденвиля. А если бы у нее получилось? Тогда под угрозой был бы и король Аскольд… какая же это принцесса, если она идет против своего короля? Может ли дочь по праву называться дочерью, если она поощряет убийство отца?! В особую ее, живо!!! Иначе и сам пойдешь вместе с нею.

Тут уж охранник перестал размышлять и, резонно убоявшись за свою судьбу, потащил меня в какую-то особую… От резких перемен ролей за последний час и внезапно бурно развивающихся событий я еще не до конца понимала что происходит, но до меня порционно доходило, что еще недавно отлично складывающееся положение дел вдруг становилось почти катастрофичным. Почему почти? Почему не совсем?! Да потому что, если станет «совсем», тогда уже паника, отчаяние и беспомощность… А когда «почти», то есть тот самый выступ скалы, за которой можно еще держаться, чтобы не рухнуть в бездну. Не самое, конечно, удобное место, но можно собраться и поразмышлять.

Поэтому в любой, даже самой непростой ситуации я всегда оставляю себе «почти», чтобы защитить сознание от парализующих тревог и дать ему шанс выкарабкаться.

Однако, когда меня приволокли к так называемой особой камере и отворили дверь, мое «почти» практически тут же улетучилось. В каменном мешке, иначе это не назовешь, с маленьким решетчатым окном, на старой редкой соломе, сидело четверо мужчин откровенно уголовной наружности. Грязные, бородатые, в каких-то лохмотьях они, тут же пробудившись, с интересом смотрели на меня – молодую, красивую, чистую, ухоженную и, к тому же, девушку.