Чтение онлайн

– Катарина, – сменила я тон с пытливого на участвующий, – завтра я поговорю с Аскольдом и докажу ему невиновность Давида. Против моих аргументов у брата просто не будет возражений… скорее всего. Давида выпустят…

– Скорее всего? – стала вытирать слезы девушка.

– Ну ладно, почти наверняка.

– Почти?

– Господи, да отпустят его. Я сказала. У меня есть все доказательства. Не реви. Подумай лучше, как я могу спасти отца. Мне совершенно не с кем посоветоваться. Где дед Пахом?

– Ой, Стамина, он в запое уже вторую неделю. Ходить и говорить толком не может, там нужно обождать.

– Ждать некогда!

Катарина задумалась. И по ее оживившемуся лицу я поняла, что кажется она нашла решение:

– Я сделаю такой отвар, что он вмиг протрезвеет, тогда и поговорим.

– Катюшкин! – я бросилась к ней с обниманиями. Появилась надежда.

Дед Пахом очень старый и мудрый. И хоть он частенько и валяет дурака, но я сразу поняла, что это всего лишь надежный щит для сложного и ранимого естества. Если он придет в себя, то наверняка придумает в каком направлении двигаться.

– Я пойду с тобой, – тут же заявила я. – Сейчас только суп доем.

– Нет-не, принцесса, – наотрез отказалась Катарина, – Вы сейчас не в почете в городе, да и мне нужно время, чтобы приготовить отвар, найти деда и напоить его. Это час-два в лучшем случае. Вам лучше оставаться во дворце – так безопаснее, да и не будете привлекать напрасного внимания.

Девушка была права.

– Только поскорее, прошу тебя, – зачем-то озвучила я очевидные вещи.

Катарина упорхнула, я употребила пищу и стала расхаживать по комнате. Вроде бы как дело налаживается – с Аскольдом я поговорю по поводу Давида, Пахом подскажет, что делать и все вместе мы как-то поможем отцу. Вместе же проще, тем более, они тут сыздетства, все знают, а что могу я – городская девушка совершенно приземленного и понятного склада ума? Я могу оформить ипотеку, например. Но здесь совсем другие законы. Нужно еще раз повидать отца, может замечу какую-то зацепку, потому что днем с этим Аскольдом совершенно невозможно было спокойно и обстоятельно все посмотреть. Он словно ревниво караулил каждое мое движение.

На город окончательно спустилась ночь и дворец утопал во мраке. Я незаметно выскользнула из комнаты и, словно мышь, пошурашала в сторону тронного зала, где в неизменной позе тщетно вглядывался в кромешную темноту мой бедный отец.

Как вдруг в районе одного из балконов я услышала какие-то странные звуки. Я, было испугалась, что действительно наткнулась на мышей – боюсь их до ужаса, но звуки были явно более массивные – человеческие. Грабитель вряд ли бы сюда пролез, тогда кто же? Жгучее любопытство взбудоражило мое сознание, я прокралась к стене и аккуратно заглянула.

Несмотря на то, что ночь была относительно лунная, толком рассмотреть ничего не выходило. Я заметила как боролись два человека и уже готова была броситься за охраной, как эти двое, наконец, попали под бесстыдный и обличающий свет луны.

О, нет, они не боролись – это была самая настоящая страсть, эти двое жадно покрывали поцелуями друг друга, похотливо шаря руками везде где только можно. Шорох одежд, чавкающие звуки поцелуев, стоны… страсть это всегда хорошо. Я всегда была за здоровую и взаимную страсть двух счастливых людей. Но никак не тогда, когда она касалась двух близких людей, почти родственников.

В свете луны жадно любили друг друга Карнелия и Аскольд.

Я буквально вросла в стену коридора, чтобы не дай Бог, меня еще тут не застукали. Хорошенькая семейка, бедный отец. Так, надо бы потихоньку двигаться отсюда и желательно как можно дальше. Например, в свою комнату. Я уже почти сделал первый шаг, как до меня донеслись слова Карнелии:

– Ты уверен, что Бурденвиль точно не придет в себя?

– Побойся Бога, киса, венок смерти просто так не снять, а я возложил его прямо на макушку. Намертво! Броня!

У меня все похолодело внутри – Аскольд? Но как можно?! Ведь это его отец. Давид! Мамочка моя, Давид ничего не наговаривал на себя, его и не спрашивали. Просто по приказу брата арестовали и делов. Просто убрали подальше от короля верного рыцаря, чтобы не мешал и, чтобы было на кого свалить злодеяние… Ах, я как чувствовала, я верила, я знала, что Давид не мог. Честный, верный и достойный человек… которого, впрочем, завтра казнят, если ничего не предпринять.

Но оторваться от диалога не было никакой возможности:

– А сестрица твоя не помешает?

– Да что она может? Тупая как пробка…

А вот сейчас обидно было.

– Но ее сила…

– Что ее сила, если она не знает как ей пользоваться, так и до старости можно прожить, ни разу ее не употребив… эх, вот бы ее в мои руки, я бы ух!

– Ты бы, конечно, ух… ты бы еще как ух… – голос роковой Карнелии перешел на приторно-сладкий, – иди поцелую, мой король.

И, судя по звукам, обещание свое она с лихвой исполнила. Вот теперь точно надо спешить, все, что нужно было я узнала.

– Как думаешь, она знает, что делать? – донесся шепот Карнелии.

А, нет, не все еще узнала.

– Да что она может знать? Ты же видела ее. Мнит из себя непонятно что, это все отец ее разбаловал. Завтра уже будет в своем привычном сером мире. А лотос жизни будет цвести на прежнем месте, как и цвел все эти столетия. Вопрос решен, – твердо сказал Аскольд. – Король умер, да здравствует король!

И оба засмеялись, как обычно смеются злодеи в сказках для детей – неприятно и как-то наигранно. Однако, я тут не кинокритик на фестивале, чтобы разбирать плохую актерскую игру – пора валить. И как можно скорее. Если меня сейчас поймают, то…

Я все-таки сделала шаг, второй, третий и наступила на мышь. Сука!!!! Наташа!!! Как могла, самыми немыслимыми усилиями воли, я еле сдержала свой непроизвольный крик ужаса, но вот мышь ограничивать себя не стала. И, нисколько не считаясь с моим положением, она тут же неприятно и даже истерично заверещала.

– Кто там? – тревожно спросил Аскольд.

А никто, никто, никто. Я уже бежала по темным коридорам, петляя как могла, чтобы совершенно сбить с толку возможных преследователей, забежала в тронный зал, спряталась за отцом. Вот он-то защитит! Почти сразу в зал вбежали Аскольд и Карнелия, в руках брата был факел, которым он резко и хаотично пытался осветить дворцовое пространство.

– Да может тебе померещилось? – спросила Карнелия ледяным голосом, шаря своими жгучими и выразительными глазами по углам зала. Я бы нисколько не удивилась, если бы мне сказали, что она великолепно видит в темноте. – Всего лишь мышь пищала.

– Может и померещилось, – угрожающе процедил Аскольд. – Ладно, утро вечера мудренее. Завтра будет ясно, что это за мышь была.

Они медленно развернулись и пошли. Когда мерцание факела напрочь перестало обнаруживать себя в коридоре, я на всякий случай выждала еще минут 10-15 и только потом осторожно вылезла из-за трона. Посмотрела в открытые и немигающие глаза отца – вот же он, как близко… и как невероятно далеко. Я потрогала проклятый венок, попробовала его снять, но куда там… Венок врос в отца намертво. Тут без перфоратора не обойтись…