Чтение онлайн

Так, сколько там? Один день Бугудонии – это одна минута реальной жизни… Ну, дней-то за 10 я должна управиться. Как же я промахнулась в расчетах.

Оглянувшись, я хорошенько потерла кольцо Бу, нарисовала прямо под собой прямоугольник в определенной последовательности и когда проступила золотая дверная арка просто провалилась. Как сквозь землю.

Первое, что всегда неизменно радует при возвращении в Бугудонию – это лето! Здесь всегда лето… точнее, в этой части страны, где располагается столица королевства – город Верона. В других отдаленных уголках Бугудонии могла быть и вечная зима, и даже вечная ночь… Страна была устроена по неведомым мне законам и влиять на это многовековое благоустройство не было никакой возможности, да и желания тоже. Второе, что тоже не могло не радовать – каждый раз при возвращении силы Бугудонии автоматически облачали меня в какое-нибудь изысканное платье, в соответствии с моим королевским статусом. И каждый раз наряды были непохожие на предыдущие, и каждый раз сидели на мне великолепно. Всласть полюбовавшись собой, я огляделась.

Портал выкинул меня недалеко от главных ворот, наверное километров пять-шесть. Он всегда выкидывает рандомно, но обычно ближе к родовому камню Бугудонии, а тот располагается на центральной площади Вероны, в городе, где жил и откуда правил отец…

Отец… еще три недели назад у меня не было никакого отца. Ни отца, ни матери, на братьев, ни сестер, я жила вдвоем с бабушкой. Потом институт, экономический факультет, встретила Анатоля – моя первая и единственная любовь. Толик звезд с неба не хватал, но выглядел убедительно, надежно, непьющий, работящий – а раз так, чего бы замуж поскорей не выскочить, пока всех не разобрали. Подумано – сделано. Молодец, Наташа. Не прогадала… не прогадала ли? Да вроде бы нет. Вон каких чудных ребятишек настрогали – Светку и Алешу. Папина гордость, мамина отрада. В общем, семья есть. И пусть своей никогда толком не было, зато сколько накопившейся нереализованной в своей время любви я смогла передать детям и… частично мужу. Да, Толик, прости, но дети есть дети… к ним как-то больше всего отдается, потому как ребенок это часть тебя, продолжение твоей жизни и это навсегда. В отличие от мужа.

О чем это я? Ах да, отец.

И пока я шла в сторону Вероны, то невольно вспоминала как все случилось.

Три недели назад мы собрались на весенние школьные каникулы съездить в Питер, развеяться. В последний день перед поездкой я немного задержалась на работе, чтобы закончить незаконченное. Анатоль даже хотел меня встретить, но нет – я сама. Все сама, да сама. Завершив планируемое, вышла на улицу и пошла в сторону дома. Я уже почти дошла, как на последнем перед домом перекрестке меня остановил какой-то дедуля обычной гражданской наружности, в очках. Сказал, что слеповат на оба глаза и попросил перевести через дорогу. И, не дожидаясь моего согласия, цепко взял меня под локоток. Впрочем, согласия и не требовалась – святое дело помочь старичку.

Пошли мы, значит, через перекресток и когда уже почти дошли до тротуара, когда за нами вспыхнул уже красный свет – дед шальной вдруг возьми и как дерни меня с силой назад, на дорогу, а тут камаз… Гугух! Спи спокойно, Наташа, вечная память. Интересно, билеты в Питер можно вернуть?

И ничего. Ничего перед глазами не пронеслось – ни детства, ни школы… просто выключили свет. Темнота и спокойствие.

Впрочем, продолжалось это недолго. Прихожу в себя я на поляне в каком-то невероятно красивом – да что там, сказочном – лесу. Все эти вверх тянущиеся стволы с бурной зеленью. Березы, сосны, деревьев уйма. Открываю глаза – небо голубое, солнышко приветливо подпекает, птички поют. Пахнет цветами. В общем, красота неописуемая. Совершенно нереальный мир.

Я тогда еще подумала – все правильно, в сущности, я заслужила рай. Это я, конечно, не совсем скромно подумала, но когда думаешь – вообще все равно: скромно или нет. Твоя голова – что хочешь, то и думай. Никому неведомо что там, никто туда не залезет…

– Да не в раю ты, не в раю, – вдруг раздался рядом старческий голос.

Я как вздрогнула, повернулась – дедуля этот стоит, что жизнь мою так скоропалительно оборвал на самом интересном месте… Ладно, просто оборвал. И главное – стоит, улыбается, радуется чему-то. Денег что ли ему за это платят, чтоб побольше убивал или это сама смерть так и выглядит…

– И не смерть я, – ответил дед.

Интересно, думаю, нужно ли переходить на голос или с мыслями удобнее.

– Голосом приятнее, – ответил всезнающий чертов дед… ой, прости Господи, это я случайно так сказала, сорвалось. А хотя нет, не случайно. Надо бы броситься на него и вытрясти его слабую душонку за свершенное, но, на удивление, злости не было – какое-то всеобъемлющее спокойствие.

А старик, между тем, протянул руку, чтобы помочь подняться. Но нет, дедушка, спасибо, в прошлый раз я так уже позволила взять себя за руку – известно чем кончилось. Встала сама. Осмотрелась – вроде все на месте, платье на мне чье-то сужое красивое, тело в порядке, в первозданном виде и на земле стою. Не парю, не порхаю.

– Да живая ты, – сказал старик.

– Здравствуйте, – сочла нужным поздороваться.

– Здравствуй, Наташа.

Принципиально не стала спрашивать его как в фильмах – ой, а откуда Вы знаете как меня зовут, как я здесь оказалась, что происходит? Пусть сам помается этой очевидной недосказанностью.

И еще подумала – раз мы здесь, то все это не случайно. Видно, что дед знает свое дело. Как-то все так же совершенно спокойно подумала, без паники, без страха. Ну а раз не случайно, то будем конструктивны:

– Куда? – спросила я по-возможности безразлично.

Дед улыбнулся:

– Туда, – показал рукой в требуемом направлении.

Пошла. При чем, пошла с таким видом, как будто бы так и должно быть, как будто у меня самая обыкновенная прогулка. Ты мне попомнишь это, старичок-лесовичок. Истерикой тебя не обрадую, как, небось, другие закатываются, тетя Наташа хоть и в ахере, но достоинство имеет.

– Вот она, королевская кровь, – восхитился дед.

Я молча шла, попутно жадно глотая лето вокруг. Господи, как же хорошо когда тепло. Даже если это и не рай, то что бы это ни было – это было прекрасно.

– Это королевство Бугудония, – сказал семенящий рядом старик. – И да, выбесить меня не получится, потому что у меня не стоит задача тебе понравится. Мое дело телячье – доставить из точки А в точку Б.

Тут уж я сама немного выбесилась – вот же, старый, переиграл меня.

– Нам тут шагать километра три, а поскольку в тишине это будет не так занятно, как в отсутствии онной, то я все же поговорю. С Вашего немого позволения… Ваше величество, – добавил он.

Я бросила на него короткий скептический взгляд.

– Да, девонька, никакая ты не Наташа Супрунова из Таганрога. Ты принцесса Стамина – единственная дочь короля Бугудонии великого Бурденвиля.

Невольно вспомнив все киношные шаблоны для подобных ситуаций, когда герой открыто усмехается над откровенно психически нездоровым человеком, я сдержалась. Быстрее бы добрести до мест, где будут еще люди, а там поглядим – что это за королевство и какого лешего я здесь.

Все время пока мы пошли я упорно сдерживала любые мысли по поводу происходящего, ибо дай им волю – так и с ума сойти можно. Я всего лишь в 19 часов вечера вышла с работы в промерзлом мартовском городе и здрасти, пожалуйста – меня сбил камаз, вокруг солнечный день, лето, сказка и я принцесса какого-то королевства. Да что тут такое, сука, происходит?!!! Может я в коме…

– Ты не в коме, – невозмутимо продолжал старик, – просто для обычного человека, без обладания должного огня родового камня, попасть в Бугудонию просто так невозможно. Необходимо было разделить твой привычный человеческий мир и подлинную твою личность. А это только через шок.

– Я тут навсегда? – наконец, удостоила я старика прямым вопросом.

Видно было, что он очень обрадовался налаживающемуся диалогу:

– Нет, что ты, – поспешно ответил он, стараясь удержать нерв разговора, – ты вольна вернуться в свой мир, когда тебе заблагорассудится.