Чтение онлайн

Когда они вышли из леса и оказались у подножья холма, Анджелла велела Трише выпустить первую ракету. Тот достал ракетницу, выстрелил в воздух. В небе над их головами зажглась яркая красная звездочка. А через несколько секунд в лесу загрохотали выстрелы. Чаща осветилась яркими трассами.

— Что это? — спросил Ксандр.

— FN FAL, — коротко ответила Анджелла. — Там патронов 20 оставалось в магазине.

— Недолго он с нею продержится, — заметил Ксандр.

— Безвыходных ситуаций не бывает — застрелиться никогда не поздно, — ответила Анджелла холодно. — Давайте ускорим шаг — нам еще нужно подняться на вершину. До того, как лесное веселье настигнет нас.

Когда группа преодолела половину пути, Анджелла внезапно остановилась, повернулась к лесу, прислушалась. Беспорядочная канонада закончилась. Хлопнул одинокий выстрел, затем еще один.

— В чем дело? — Йохан подошел к женщине, и тоже повернулся к лесу, желая угадать, куда именно она смотрит.

— У него кончились патроны, — ответила Анджелла.

Словно подтверждая ее слова, наступившую тишину разорвал громкий крик. То была смесь боли, ужаса и отчаянья, присущая всякому несчастному, брошенному на верную смерть.

— Будем надеяться, он недолго мучался, — сказала Анджелла и продолжила путь.

Где-то вдалеке раздался шелест несущего винта. Черная тень вертолета, украшенная ходовыми огнями, вынырнула из-за гребня совершенно неожиданно — сказалась высокая скорость винтокрылой машины. Это был Sikorsky MH-60G Pave Hawk, предназначенный для сил специального назначения. Спустя еще минуту вертолет уже заходил на посадку на вершине холма.

Трише открыл боковую дверь, пропустил вперед Анджеллу. Как только вся группа оказалась внутри — вертолет осторожно оторвался от земли и принялся набирать высоту, затем чуть наклонил нос и набирая скорость пролетел над покинутым городом, вскоре оставив его далеко позади.

Анджелла посмотрела на Йохана, затем на Трише, перевела взгляд на Фергюссона.

— Понимаете… — Анджелле нелегко дались эти слова. — Понимаете, я должна была отдать его, чтобы вытащить вас.

Йохан промолчал.

— Не мне тебя судить, — сказал Трише и опустил взгляд.

Они лежали в темноте, обнявшись, и молчали.

— Значит, это были вы… — нарушил тишину Андреа.

— Да, — слабым голоском произнесла Анджелла.

— И у тебя тоже случаются провалы в работе? — спросил Андреа.

— Я не идеальна… — тяжко вздохнула Анджелла.

Громко, противно запиликал Моцартом мобильник. Анджелла выругалась, взяла трубку.

— Приветствую, миледи, это Карло, — сказал запыхавшийся голос на том конце. — Клиент будет сегодня на квартире, этаж 12, номер 5. Но он будет не один. Это плохая новость. Хорошая новость — они там устраивают пьянку, думаю, вам это даже лучше; не сразу поймут легавые, что это таможенника заказали.

— Не факт, — сказала Анджелла. — Ладно, я попробую сегодня. Но больше на этот номер не звони, забудь его.

— Хорошо, — ответил Карло и отключился.

Анджелла встала с постели, взяла с туалетного столика кобуру с кольтом.

— Милый, мне надо ненадолго отлучиться, — сказала она, подошла к платяному шкафу, вынула черный трикотажный джемпер и брюки из винила; принялась переодеваться. — Не волнуйся, я скоро приеду.

— Это опасно? — спросил Андреа.

— Нет, ничуточки, — ответила Анджелла, вынула пистолет, проверила обойму.

— Я быстро разберусь с одним продажным чиновником и вернусь к тебе. И мы уже никогда не расстанемся, правда?

Она сунула пистолет в кобуру, наклонилась. Андреа приподнялся с подушки, подался вперед и чмокнул ее в губы. Девушка схватила висящий на спинке стула кожаный плащ и вышла из комнаты. Некоторое время Андреа лежал на кровати, затем встал, подошел к окну и выглянул из-за занавески.

На улице моросил мелкий дождик. Иногда ветер слабыми порывами пытался расшевелить ветки деревьев, но ему это не удавалось — слишком слаб он был. Внезапно взвыл мотор, по мощеной булыжником дороге промчался черный «Эскалад» и выскочил за ворота усадьбы. И снова стало тихо.

Андреа отошел от окна, лег на кровать. Затем перевернулся на бок. Полежав так с минуту, он обнял подушку, лег на живот и уснул.

Вернер вошел в кабинет префекта.

— Вы просили найти его косяки, — начал он уклончиво.

Фон Штернгольдт вонзил в него пристальный взгляд. Вернер бросил ему на стол папку бумаг.

— Описания ее воспоминаний, — сказал он. — На этот раз Ваши осведомители из Собственной Безопасности кое-что от Вас скрыли. Она была свидетельницей убийства Артура Ле’Санга.

— Продолжай, — сказал заинтригованно префект.

— Вы будете очень рады узнать имя убийцы… — сказал Вернер.

Анджелла вышла из-за угла и остановилась, глянула вниз. Город постепенно замирал, готовился к ночной жизни. Внизу текли тающие прямо на глазах людские реки, сновали черные прямоугольники автомобилей. Весь шум, суета остались там, внизу. Здесь, на 28-ом этаже, на самой крыше новостройки было тихо. Шумел ветер. Дождь крупными каплями падал на бетонный карниз, ручейками стекался к водостоку.

Анджелла присела на колено, окинула взглядом город. Она любила такие моменты — когда можно было отринуть прочь мирскую суету и, оставшись наедине с собой, прочувствовать всю красоту окружавшего ее мира. Именно в такие моменты она очень любила поразмышлять, беседуя сама с собой. Подобные мгновения случались в ее жизни нечасто, поэтому она высоко ценила их.

— Ну, что скажешь, подруга? — спросила Анджелла вслух. — Погода соответствует настроению?

— Да, — ответила ей Анджелла. — Настроение приподнятое, и погода не дает ему опуститься. Обожаю дождь. И с Андреа теперь все разрешилось. Я и не ожидала, что наши отношения окажутся такими значимыми для меня.

— А то, что он тебе устроил такой замечательный тест на выдержку? Он ведь так и ждал, что ты ему что-нибудь поломаешь, изобьешь его или хотя бы устроишь скандал. А ты? Держалась-держалась, и разревелась. Как какая-то потаскушка, — плюнула словами первая Анджелла.

— Ну и что, — ответила ей та, другая. — Зато он наконец-то увидел меня такой, какая я есть на самом деле, без прикрас, без этой моей вычурности и высокомерия. Все сложилось как нельзя лучше. И, страшно признаться, но мне понравилось плакать там, в комнате, в одиночестве. Как в старые добрые времена. И когда он увидел меня в таком состоянии и принялся жалеть — это было так приятно…