Чтение онлайн

Ланикхидар обернулся, не слишком приветливо взглянув на нежданную гостью. Грасия Аланаиси без всякого сомнения была красивой девушкой, великолепно умевшей подчеркнуть все достоинства идеальной фигуры. А сейчас одно из её достоинств невольно притягивало взгляд асора.

— Что вы здесь делаете, кера? Разве вы не должны находиться возле вашей госпожи? — оторвался он от созерцания округлых форм и взглянул в лицо грасии.

— Вдовствующая асорэ послала меня срезать ремманий, а я знаю, что в этом уголке сада растут реммании её любимого цвета.

Действительно, мать обожала нежные многослойные бутоны с особенным небесным оттенком, что ей часто преподносил Ами, а она каждый раз называла его милым мальчиком. Это воспоминание резануло новым всплеском раздражения. Почему-то вдруг захотелось причинить боль этой девушке, которая подозрительно часто появлялась в поле его зрения.

— А я уж подумал, что вы преследуете меня, — усмехнулся повелитель и, не стесняясь, снова сделал глоток из горлышка пузатой бутыли, не отрывая взгляда от лица с тонкими чертами.

— Нет, что вы, повелитель! — воскликнула она и скромно опустила глаза. — Просто я шла мимо и увидела, что вы… — взмах ресниц и короткий взгляд из-под них, лёгкий румянец нежных щёк, — что вы пьёте… таким неудобным способом. Я хотела предложить вам стакан. — Аланаиси расстегнула поясную сумочку, украшенную вышивкой, и достала небольшой стаканчик из серебристого металла с голубыми искрами, вспыхнувшими в лучах светила. — Это подарок моей матушки. Он всегда находится при мне.

Девушка протянула стаканчик с выгравированным гербом Торгенсалинии. Лёгкая грусть промелькнула в прекрасных глазах. Асор знал, что Аланаиси очень тяжело переживала смерть родителей. Что-то дрогнуло у него внутри. Повелителю стало стыдно за недавние мысли и желание причинить грасии боль. Он протянул руку и взял стакан, невольно коснувшись тонких пальцев и наблюдая, как румянец ещё сильнее заливал девичьи щёки. Мужчина поймал другой рукой кисть Аланаиси и прикоснулся губами к тонкому запястью, благодаря и, одновременно, мысленно извиняясь за своё прорвавшееся раздражение.

— Побудьте немного со мной, грасия. Сегодня мне как-то особенно тоскливо, — вдруг неожиданно для себя попросил асор, мягко, но настойчиво усаживая её на скамью. — Вам вино не предлагаю. Оно слишком крепкое для юной девушки, — произнёс Ланикхидар, налил золотистый напиток в стаканчик и отпил глоток, предварительно бросив короткий взгляд на перстень-талисман, распознающий яды и опасные для жизни магические плетения — после смерти Ами глава Совета настоял на подобной мере предосторожности.

Асор наливал и пил вино, молча наблюдая за Аланаиси. Девушка тоже не пыталась заговорить, лишь сидела, опустив глаза и сложив руки на коленях. Иногда она начинала нервно сминать, а затем разглаживать складки платья. Грасия явно волновалась. Вот только с чем волнение связано? Боялась ли она, что асор начнёт её домогаться, или наоборот, ждала. Что это? Смущение невинности или ожидание исполнения тайных желаний?

Повелитель понимал, что пора отправить грасию исполнять распоряжение матушки, пока вино, уже начинавшее затуманивать мозг, полностью не выключит разум и не высвободит низменные желания. Асор был удивлён, ибо наяву женщины так сильно, как сейчас, не будоражили его мужскую сущность. Это могла сделать только лишь приходящая во сне неведомая девушка, лица которой он до сих пор не видел, а лишь ощущал под своими ладонями нежную кожу, слышал невольные стоны, что срывались с губ, чувствовал отклик тела. Ланикхидар откуда-то знал, что именно она может подарить ему не испытанное доселе наслаждение, дать покой и умиротворение исстрадавшемуся сердцу. Там, в плену своих грёз, повелитель забывал обо всём, но истинная каждый раз ускользала, оставляя после себя странное чувство невосполнимой потери и дикой неудовлетворённости.

Теперь же, рядом с грасией Аланаиси, асор испытывал невероятное желание схватить её хрупкое тело, впиться грубым поцелуем в эти чуть приоткрытые губы и вторгнуться в глубины, дающие его распалённой плоти долгожданное освобождение.

— Благодарю вас, кера, — немного хриплым голосом произнёс повелитель и протянул девушке пустой стаканчик. — И мне, и вам пора заняться своими обязанностями. Вас ждёт матушка, а меня — доклад главы Совета.

Ланикхидар встал и подал руку Аланаиси. Девушка послушно вложила узкую ладошку в его и поднялась, но, видимо, из-за смущения не успела приподнять подол платья и наступила на него. Вскрикнув, начала заваливаться вбок, но асор успел остановить падение, дёрнув при этом лёгкое тело на себя.

Они оказались близко. Слишком близко… Ланикхидар смотрел в распахнутые от пережитого испуга глаза, на чуть приоткрытые губы, на вздымавшуюся от учащённого дыхания грудь… И тут его накрыло. Асор резко наклонился и поцеловал девушку, чувствуя нарастающее давление и знакомую дёргающую боль метки, но его уже было не остановить, потому что Аланаиси прижалась к нему всем телом и начала сначала робко, а затем более уверенно, но неумело пытаться ответить на поцелуй, обняв хрупкими руками за шею.

Глава 37. Маньяк от науки

Жизнь учёного-исследователя

измеряется масштабом задач,

требующих решения, и радостью

свершений. Она полна изматывающих

неудач, долгих периодов отчаяния и

зачастую одиночества.

Артур Хейли

Месяц до свадьбы Русколя с Ласией Лавиньруэль для меня пролетел незаметно. Третий день отбора начался с оглашения имени счастливицы. Я как-то не удивилась, когда услышала знакомую фамилию. Ещё находясь в гостях у кифраса катона Виржильмалан, заметила, что наследник поглядывал на девушку с нескрываемым интересом. Они неплохо смотрелись рядом тогда и тем более теперь, когда глаза Ласии сияли от счастья, а застенчивая улыбка не сходила с губ. Не только красота, но и высокий магический резерв вкупе с общим уровнем образования повлияли на принятие решения по кандидатуре будущей владычицы. Остальные девушки утешились, выбрав женихов по вкусу из претендентов, которые им понравились, пригласив счастливцев на Танец Невесты, что прозвучал в финальной части бала.

Для меня этот третий по счёту бал закончился просто замечательно: истинный так и не объявился. Не стала гадать, что послужило причиной — на нет и суда нет. Мара с дилана — хорргу легче.

Кстати о хорргах. Наших с Берисом живоглотиков доставили в целости и сохранности, чего не скажешь о средстве перевозки, на чём их переправляли по реке к столице. В общем, после первого бунта на корабле их банально усмирили подчиняющей магией и занялись восстановлением плавсредства. Зато как боевые товарищи радовались, когда путы сняли, а наши руки коснулись их. В доме, где мы жили, имелась просторная площадка для выездки, а также отлично оборудованное помещение для содержания хорргов. Там изначально находились четыре хорргари, а когда у них началась течка, Лелис со Спиритом и вовсе ощутили себя в раю, неустанно трудясь во славу увеличения поголовья этих прекрасных животных.

Как только закончились мероприятия по выбору невест и женихов, я снова начала чаще носить удобную мужскую одежду. Платья, которые недолюбливала и в прошлой жизни, предпочитая джинсы и футболки или классические брюки с блузками, надевала лишь на совместные обеды правящей семьи и на свадебную церемонию наследника.

Таинство свершилось перед древней статуей богини. На нём присутствовали только члены семьи и верховная жрица. Мы с Берисом смогли наблюдать брачные клятвы молодожёнов с обязательным ритуальным кровопусканием и спецэффектами, сопровождавшими дачу богиней согласия на рождение новой ячейки общества.

Теперь, будучи лишь зрителем и не испытывая нервных перегрузок, я очень внимательно наблюдала за действиями Миведии, в результате чего поняла, почему во время нашей клятвы на статуе не осталось следов жертвоприношения — кровь, смешанная в чаше с вином, моментально впиталась в камень с последующим воссиянием статуи. Я очень чётко это увидела. Пробрало до мурашек и холодного пота. Не захочешь, а станешь истово верующей.

В этот момент меня посетила мысль, от которой уже бросило в жар и возникло тянущее, тоскливое чувство безнадёги и понимания, что все мои жалкие потуги избежать предначертанного похожи на попытки мухи выбраться из липкого варенья, куда та угодила по воле злого рока, но возникшая в памяти фраза «стерпится — слюбится» совсем не вдохновляла.