Чтение онлайн

Если что-то случилось, то так было задумано.

Франклин Делано Рузвельт

Женщина, соблазняющая мужчину, гораздо

менее виновата, чем мужчина, соблазняющий

женщину, потому что ей труднее стать

порочной, чем ему остаться добродетельным.

Василий Осипович Ключевский

Тело Ами нашёл садовник. Было уже поздно что-либо предпринимать для воскрешения, хотя маги выложились до обморочного состояния. Душа Услады Сердца Асории ушла за грань, из-за которой стало невозможно её вытянуть.

Горе и ярость повелителя прошлись смерчем по охране дворца. Он сместил начальника стражи и хотел даже его казнить, как и всю смену, что несла в этот день службу. Его еле отговорили. Пришлось вмешаться матери — вдовствующей асорэ. Та вела довольно замкнутый образ жизни и почти не покидала места добровольного заточения в самой отдалённой части дворцового комплекса, лишь изредка высказывая сыну своё мнение по тому или иному вопросу.

На похороны прибыл старший брат Амитсамина. После того, как его младшенький получил высокий статус, имение отца выкупили. Бывший наёмник с головой ушёл в хозяйство, женился и успел стать отцом прелестного мальчика.

Асор предложил ему место начальника дворцовой стражи. Тот сначала попытался отказаться, но затем согласился, когда повелитель заверил, что не станет делать попыток заменить им брата в своей спальне.

До того, как тело фаворита сгорело в огне погребального костра, самые опытные маги и лекари провели расследование и определили, что Услада Сердца умер от укуса ядовитого насекомого, которое обитало в диких землях за южной границей Асории. В самой Асории их не было, но именно на дереве, рядом с которым любил в одиночестве бродить Ами, сочиняя очередное стихотворение для своего повелителя, дознаватели обнаружили целый рассадник этих тварей.

Тогда всем и стало ясно — это покушение, иначе откуда насекомые, что водились лишь в лесах на землях ресов, появились на дворцовой территории именно в его любимом месте, о котором знали все. Последствия укуса можно было нейтрализовать, если бы Ами нашли раньше, но эту часть сада старались обходить, чтобы не мешать любимцу асора предаваться мукам творчества.

Беда не приходит одна. Сначала гибель рикса и риксоэ Торгенсалинии, теперь — смерть Ами, причём тварь, убившая правителей одной из земель империи, тоже залетела из земель ресов. Кто скрывался за этими убийствами? Кто пытался ослабить могущество Великой Асории? Эти вопросы постоянно крутились в голове повелителя, отвлекая его хотя бы немного от горя и заглушая нестерпимую боль в израненном сердце.

Ещё не остыла земля на месте церемонии предания тела огню, а Ланикхидар созвал Совет. На нём он узнал ещё одну новость, пропущенную из-за своего не слишком серьёзного отношения к посещению заседаний. Глава Совета Акилархав сообщил, что на границах Эрсолизии и Торгенсалинии участились набеги кочевников-ресов на приграничные поселения, где не находились на постое отряды регулярной армии.

— Я смею предположить, мой повелитель, что подобные нападения, а также покушения на правителей Торгенсалинии и на Усладу Сердца Асории как-то связаны, — сказал он, глядя на Ланикхидара с неприкрытым сочувствием к его горю. — Боюсь, что за этим стоят правители нескольких крупных королевств ресов. Вполне вероятно, они объединились и копят силы для завоевательного похода на Великую Асорию. По донесению нашей внешней разведки в Литанирии недавно появилось нечто, что разрывает скалы на мелкие кусочки. Всё на уровне слухов. Сами лазутчики действия этого оружия не видели, никто из их подручных не смог близко подобраться к месту испытания — всё хранится в строгой тайне, но они слышали громкие звуки и чувствовали сильное сотрясение земли.

— Тревожная весть. Думаю, для начала надо направить войска и разобраться с кочевниками. Я сам поведу армию. Сообщите риксам о проведении военных учений на точке пересечения границ Эрсолизии и Торгенсалинии со Степью. Пошлите предупреждение сахакам ближайших племён и пригласите их на переговоры. А внешней разведке необходимо приложить больше усилий, чтобы разузнать о тайне литанирийцев.

— Я рад, что горе не затмило ваш разум, повелитель, — с облегчением вздохнул глава Совета. — Я дам все необходимые распоряжения. К тому же пора готовиться к бракосочетанию с грасией Лайяриси Эрсолизийской. До её совершеннолетия осталось меньше года.

— Я помню, кер Акилархав, — непроизвольно поморщился асор. — У меня ещё есть время сверх этого срока, потому что грасия заблаговременно проходит сейчас обучение по основам овладения личной магией до того, как проснётся её дар. Рикс Эрсолизии наконец-то пересмотрел этот дикий закон о запрете использования женщинами магии. Если бы грасия Эльсина не взбунтовалась, то его бы не отменили до сих пор. Иногда я жалею, что не ей суждено стать моей асорэ.

— Уже прошло много времени, как она исчезла. Скорее всего, грасия погибла, — покачал головой глава Совета.

— Или нашла тех, кого искала, и научилась гасить сигналы моего подарка. Пускай следует избранному пути, а у меня — свой. Кер Акилархав, управление Великой Асорией на время моего отсутствия возлагаю на вас. Вам не привыкать, — с грустной улыбкой сказал асор, словно извиняясь за своё несерьёзное отношение к управлению страной в недалёком прошлом.

— Слушаюсь, мой повелитель.

Сердце Асории свой путь до границы проложил через Герсалию, столицу Торгенсалинии, из-за двух причин. Во-первых, так короче. К тому же войска нуждались в краткосрочном отдыхе перед оставшейся половиной перехода. А во-вторых, повелитель воспользовался представленной возможностью избавиться от одной особы, мозолившей ему глаза своим присутствием во дворце. Грасия Аланаиси, старшая сестра юного рикса Торгенсалинии, сопровождала своего венценосного брата на церемонию принятия клятвы верности асору, когда Санилатон принял бразды правления государством после трагической гибели родителей. На балу, состоявшемся в честь нового рикса, тот попросил повелителя походатайствовать о месте возле особы вдовствующей асорэ для своей сестры.

Грасию Аланаиси, показавшуюся на первый взгляд скромной и робкой, Ланикхидар порекомендовал матушке, которая взяла девушку в штат компаньонок.

Затворничество вдовствующей асорэ не помешало прыткой особе, которой на поверку оказалась юная грасия, каким-то образом часто оказываться в зоне видимости повелителя.

У асора сложилось мнение, что именно её стараниями матушка постепенно стала чаще появляться в обществе, прогуливаясь не только в дальней части сада возле своего дворца, но и там, где обычно находился он сам. Это радовало, поэтому первое время повелитель не обращал внимания на явный интерес девушки к нему и её попытки привлечь тихими вздохами, томными взглядами из-под ресниц и прочими женскими штучками, какие дамы использовали для обольщения.

После трагической смерти Ами асора какое-то время вообще не мог ничего чувствовать, кроме пустоты, но молодое мужское тело вскоре начало требовать своего. Участившиеся жаркие сновидения, что лишь подстёгивали его желание, но не давали необходимой разрядки, толкали в объятия продажных девиц элитных домов наслаждений, потому что Ланикхидар влечения к представителям своего пола больше не испытывал, как и до встречи с покойным фаворитом. Тело худо-бедно получало некоторое удовлетворение, что сопровождалось неизменной предупреждающей болью в районе метки, но это скорее раздражало. Душа искала и не находила покоя.

В один из дней, когда безумный сон обострил чувства до почти полной потери контроля, а необъяснимое состояние уничтожило последние крохи самообладания, Сердце Асории в очередной раз пренебрёг обязанностями, не отправившись на утреннее заседание Совета, а ушёл вглубь сада.

В беседке, увитой ползучей лианой, правитель великой и могущественной империи сидел в компании с бутылкой крепкого вина и время от времени отпивал прямо из горлышка, так как забыл захватить кубок.

— Повелитель, вы позволите мне нарушить ваше одиночество? — услышал он нежный голос.