Чтение онлайн

– Спасибо, что отвлекли его и подарили нам с Озриэлем несколько минут.

– Хотела бы я помочь чем-то более существенным…

– Но то, как вы с ним справились, просто волшебство! – хихикнула Эмилия, и от этого звука мне, как ни странно, полегчало. – Прямо-таки укротили! Как вам удалось?

Гномка пожала плечами:

– Ничего особенного: погладила тщеславие, подкормила гордость, удобрила лестью и пощекотала надежду. – Она отошла в глубь камеры и вздохнула. – Как же я соскучилась по своим цветочкам!

– За ними кто-нибудь ухаживает?

– А ты как думаешь? – резко ответила она. – Я передала Робину ключи от лавки перед арестом. Неужели ты хоть на миг допустила, что я оставила бы их без присмотра? Фианютки такие нежные! Их нужно подкармливать каждые тридцать две минуты… – Она потерла лоб. – Прости, что была груба, Ливи. Чувствую себя многодетной матерью, которую держат вдали от детей.

– Вам не за что извиняться, – сказала я, а Эмилия взяла гномку за руку, вложив в пожатие все сочувствие и поддержку.

Хоть мадам этого и не высказала, но я знала, что ее также беспокоит отсутствие вестей от Робина. Если вначале он предпринимал попытки добиться справедливости, подавал петиции, то вот уже почти двое суток никак не напоминал о себе.

У каждого из нас за пределами этой темницы остались близкие существа: у Эмилии – Индрик, у Магнуса – Арахна, у мадам – Робин и обитатели «Эксклюзив-нюх». Мой любимый находился рядом, но, кажется, я еще никогда не была так близка к тому, чтобы его потерять.

– Я слышала, что ты сказала Озриэлю, – продолжила мадам, – значит, все должно решиться уже завтра?

– Да, завтра… послезавтра, – беззвучно добавила я так, чтобы Озриэль не услышал, и продолжила вслух: – Мадам Лилит сгорает от нетерпения и хочет как можно скорее осуществить свой суперзлодейский план, что в нынешней ситуации нам только на руку.

– Суперзлодейский план? – удивилась Уинни.

– Послезавтра ведь праздник в честь Марсия? – добавила Эмилия.

И тут я сообразила, что сболтнула лишнего. Уинни ведь была не в курсе захватнических планов первого советника. Даже друзьям я рассказала все, кроме правды об истинном содержании свитка. Не знаю, почему я его утаила… Наверное, потому что эта информация способна разрушить Марсию жизнь и перечеркнуть достижения всех его предшественников, ведь после такого в глазах народа они будут носить клеймо узурпаторов. И пусть речь идет о Марсии, заточающем любимую девушку в темницу, убивающем новорожденных грифонов и примеряющем неугодным послам чугунные костюмы, я не готова была взять на себя такую ответственность. Я дала зарок, что воспользуюсь этой информацией, только если не останется другого выбора.

На память пришли слова мадам Лилит о том, что она прибегает ко лжи лишь в самом крайнем случае, и я поежилась, всячески стараясь не думать о схожести нашего образа мыслей.

Осторожно выбирая слова и с молчаливого одобрения друзей, я рассказала гоблинше о планах первого советника.

– Теперь точно известно, что она собирается провернуть все это послезавтра, на празднике в честь новой «монаршей особы», она сама призналась.

– С чего пигалица решила, что у нее получится? – удивилась Уинни. – И все из-за какой-то старой бумажки?

– Это не просто бумажка. В ней важная информация против Марсия. По крайней мере, мадам Лилит считает, что ее будет достаточно для свержения короля, и я склонна с ней согласиться.

– Но она ведь может и ошибаться, так? – спросила мадам Гортензия.

– Вряд ли.

Гномка пристально посмотрела на меня, как будто хотела о чем-то спросить, но не стала.

– Погоди, как это? – вмешалась Уинни. – Ты же сказала, что свиток написан за тыщу тыщ лет до его рождения?

– В документе речь не конкретно про Марсия – про весь его род. А сейчас он единственный представитель, так что ударит именно по нему.

– Да что в свитке? – не выдержала раздатчица. – Ты же забирала его из подземного зала, так что должна знать.

– Не было времени читать, – уклонилась я. – Разобрала только самое начало, а потом начался обвал. Знаю лишь, что содержимое серьезно повредит королю.

Теперь уже и Эмилия внимательно посмотрела на меня.

– Все, что нам нужно знать: мадам Лилит хорошо подготовилась.

– А ей-то какой с этого прок? Хочет посадить кого-то на трон вместо Марсия?

– Да. Себя.

Уинни недоверчиво фыркнула и расхохоталась.

– Тогда она еще безумнее, чем я думала.

– Отнюдь. Зная первого советника, можно не сомневаться: у нее припрятан козырь в рукаве.

– Я бы на ее месте припрятал, – вставил Магнус.

Я сама над этим размышляла: лишь с ее собственных слов мне известно, что мадам Лилит потомок первого короля, но где доказательства? В итоге я пришла к выводу, что у нее имеется что-то вроде фамильного перстня или документа, подтверждающего притязания.

– Как она будет демонстрировать жителям свиток? – вмешалась мадам. – Не передавать же из рук в руки?

Я была готова и к этому вопросу: что-то поняла по отрывкам из ее бесед с дядей, остальное восстановила логически.

– Сперва соберет всех в одном месте, где-нибудь на площади, якобы для официальной речи, потом раздаст жителям гляделки и применит к свитку что-то вроде заклятия распухания… – Магнус мрачно усмехнулся. – По крайней мере, я бы сделала именно так.

Наступила тишина, прерываемая лишь тихим кашлем Озриэля.

– Как он, Эмилия?

Подруга отогнула одеяло, закусила губу и промокнула ему лоб.

– Держится, Ливи.

– Мне… лучше.

Последние пять минут гоблинша стояла, ковыряя мох в расселинах кладки и о чем-то напряженно размышляя.

– То есть вы… за Марсия?

– Мы против мадам Лилит, – ответила я, подумав.

– Это значит, что вы хотите видеть его королем? – настаивала она.

Мы с друзьями переглянулась.

– Я бы так не сказала, но из двух зол…

– Он превратил Индрика в статую! – возмущенно напомнила Эмилия.

– Запер Озриэля здесь в полуразрушенной оболочке и уничтожил мою репутацию, публично поддержав Жмутса… – вздохнула мадам, – но я согласна с Ливи. С ним у нас есть шанс отсюда выбраться, с мадам Лилит – нет.

– Сейчас нас держит тут лишь его раздражение, уязвленное тщеславие и озлобленность на весь мир, – продолжила я, – тогда как ею движет голый расчет и холодная голова.

– Гремучая смесь, – заметил Магнус. – Хотя раздражение, гордость и озлобленность я бы тоже не стал сбрасывать со счетов.