Чтение онлайн

– Финального штриха? – подсказала Эмилия.

– Именно, – кивнула мадам Гортензия. – Правда, в данном случае завершающая деталь подменила стержень и стала основополагающей.

– Она долго от вас пряталась, – заметила я.

– Порой незначительная корректировка отнимает существенно больше времени, чем основной массив работы, – назидательно заметила гномка и продолжила: – Так вот, я долго ломала голову, тщетно пытаясь поймать ускользающую блошку, и трое суток назад, почувствовав себя совершенно опустошенной, отправилась проветриться в парк. Долгие прогулки на свежем воздухе стимулируют воображение. Бродя по дорожкам, я наткнулась на пару пожилых гоблинов. Они шли, нежно поддерживая друг друга, и в руках она держала букет самых обычных ромашек, но при этом выглядела такой счастливой… И я вдруг ясно увидела вместо старушки девушку, которой она когда-то была и которая точно так же гуляла со своим тогда ещё женихом по этому парку, радуясь скромному букету ромашек, и их аромат, должно быть, казался ей самым восхитительным, потому что их подарил любимый. Озарение накрыло так внезапно, что я чуть не наступила на выскочившего из кустов ёжика. – Мадам сделала интригующую паузу и произнесла с расстановкой: – Я поняла, что, играя с запахами, я не использую в полную силу их главное свойство.

– Вас натолкнул на эту мысль ёжик?

– Да при чем тут ёжик! Ливи, я толкую тебе о том, что изобрела машину времени!

Я посмотрела на Эмилию, которая стояла, согласно кивая, и на всякий случай вернула букет в вазу. Мало ли, что там в пыльце. Вдруг и я через минуту выскочу на улицу, заявляя во всеуслышание, что ходила на свидание с Эолом Свирепым?

– Не в прямом смысле, конечно, – поправилась мадам, – но по сути. Ароматы – настоящая карта памяти. Они обладают удивительной силой и живучестью и, единожды коснувшись наших ноздрей, навсегда становятся частью нас, не исчезают, даже когда их источник уже давно рассыпался в прах. Как ещё это назвать, как не машиной времени? Ведь они могут вмиг вернуть нас в детскую ванночку, где мама купала в душистой пене, или на крышу дома под дождем, где состоялся первый поцелуй, или на самую головокружительную карусель луна-парка.

Я разглядывала ирисы, всё ещё не понимая:

– Так чем они пахнут?

– Самыми счастливыми мгновениями жизни, – просто ответила мадам.

– Нюхая букет, ты будешь вспоминать лучшие эпизоды из прошлого и вновь испытывать связанные с ними яркие эмоции, – вставила Эмилия. – Мечтирисы – настоящая пилюля от меланхолии. Осенью спрос на них подскочит до небес.

– А это будет каждый раз одно и то же воспоминание?

– Необязательно, – сказала мадам и попрыскала на лизоблюдку из пульверизатора. – Зависит от того, кто вдыхает, так что могут и меняться.

– Разрешите попробовать? – загорелась я.

– Конечно! Я тестировала их последние два дня, а завтра выставлю на продажу. И Потерия потеряет дар речи, – провозгласила мадам, а Эмилия весело хлопнула в ладоши и рассмеялась.

Я взяла букет и, чуть помедлив, нырнула носом в лепестки. И вновь оказалась на болоте по пояс в грязной жиже и с сачком в руках. Три года назад мы с Микой отправились туда во время самого обильного за последние сто лет звездопада. Моей мечтой было поймать звезду, и паж сказал, что раз я хочу, она у меня непременно будет. Мы бродили по топи до рассвета, грязные и окоченевшие, едва переставляя ноги в тяжеленных сапогах. Звезд в ту ночь сорвалось с неба немерено, но ни одна не пожелала приземлиться в подставленный сачок. Подошло время возвращаться во дворец, и я готова была разреветься от досады.

– Какую звезду ты хочешь? – спросил Мика.

Я задрала голову и ткнула в самую яркую.

– Вон ту!

Мика пошарил глазами по воде и двинулся к её отражению. Аккуратно, чтобы не потерять ни одной капли, зачерпнул сияющий кружок в банку и протянул мне.

– Держи.

По возвращении я пристроила её рядом с аквариумом – она и по сей день там. Тогда я ещё назвала Мику своим самым лучшим другом. Какое-то время перед мысленным взором стояло его счастливое лицо, а потом волосы пажа начали светлеть, глаза зеленеть, а из вытянувшегося носа вырвались синие пузырьки от виноградной шипучки. Я тряхнула головой – видимо, букет иногда давал сбои… или дело не в букете?

Эмилия с любопытством, а мадам с едва сдерживаемым волнением ждали моей реакции. Я аккуратно вернула ирисы на место.

– Потрясающе!

Хозяйка «Эксклюзив-нюха» расцвела от удовольствия.

В этот момент дверной колокольчик звякнул, и в лавку зашел Кен. Наверняка хотел перехватить меня до начала занятий. При виде такого столпотворения он растерялся и явно подумывал о том, чтобы смыться, но мы усадили его за стол и напоили чаем с пирогом. Через пять минут он уже чувствовал себя в компании новых знакомых так же непринужденно, как и в моей, подкармливал Магнуса (Лизоблюдка куда-то уполз, видимо, по своим цветочным делам) и болтал ножками. А потом мы дали ему понюхать мечтирисы, не предупреждая о том, что это, и умилились, когда он со смущенным видом сообщил, что отчего-то вспомнил день, когда ему подарили щенка.

Когда на башне в отдалении пробило девять, он ушёл, а мы с Эмилией принялись убирать со стола. Мадам тем временем быстро вернула первому этажу прежний вид, сходила наверх за сумочкой и, попрощавшись до конца дня, убежала.

Ополаскивая последнюю тарелку, Эмилия буднично сообщила:

– Кстати, раз уж празднование пришлось на утро, то сегодня вечером я совершенно свободна и с удовольствием пойду с тобой на вечеринку. Конечно, если её не отменят.

Я вытерла тарелку, которую она мне передала, и поставила её в шкафчик.

– Значит, сегодня никаких курсов личного роста?

– Я взяла на денек выходной, – подмигнула Эмилия. – Помогу тебе с орехами.

– И я наконец увижу твоё платье? Ты ведь успела его дошить?

Глаза Эмилии полыхнули, выдавая едва сдерживаемую радость.

– Да! И чувствую, это будет незабываемый вечер!

Похоже, эти слова отправились прямиком в уши какому-то парню наверху, со своеобразным чувством юмора. Этот вечер запомнило всё королевство.

На улице я по привычке первым делом взглянула на дворцовую башню, которую жители Потерии всю неделю полировали полными надежды взглядами. Без изменений: на ней по-прежнему развевался серый флаг. Но ведь ещё не вечер! К тому же даже это обстоятельство не могло испортить мне настроение. Долго размышлять не пришлось, я и так прекрасно понимала причину, по которой мне хочется мчаться вперед вприпрыжку, попутно выкидывая коленца: через пару минут я увижу Озриэля. Он ведь обещал вернуться к вечеринке! И сколько я не напоминала себе, что этим вечером мне предстоят две миссии: ореховая и не менее важная – свести их с Эмилией, – сердце продолжало выписывать по грудной клетке восторженные пируэты всю дорогу до академии.

Ифрит дожидался меня, примостившись на краешке постамента Августа. Когда я вошла, он поднялся и шагнул навстречу, сверкая не менее широкой улыбкой, чем моя.

– Кажется, не видел тебя сто лет!

– Могу сказать то же самое.

Мы сделали движение друг к другу, остановились, неловко помялись (оба варианта приветствия – обняться у всех на глазах или чинно пожать друг другу руки – исключались). Наконец Озриэль мотнул головой:

– Ну что, идём?

– Ага.

И мы направились в аудиторию. Первой по расписанию значилась психология.

– Как прошёл семейный совет? – поинтересовалась я. – Ту проблему решили?

Озриэль внезапно остановился, повернулся ко мне и мрачно заявил:

– Никакой проблемы не было. Для меня. – А потом положил обе руки мне на плечи и с жаром заверил: – Знай, Ливи, что я ни за что не перестану с тобой общаться – только если ты сама этого захочешь.

– Ээ, хорошо.

– Потому что ты прекрасная девушка…

– Гм.

– …и мне плевать, кто там что считает.

– Мне уже начинать беспокоиться?

– Нет, всё в порядке.

Он убрал руки, отвел меня чуть в сторону от остального потока учащихся, перетекавшего из аудитории в адуторию, и, понизив голос, сказал:

– По поводу вечеринки…

– На башне серый флаг, – перебила я.

– Это неважно, – он огляделся по сторонам, – она состоится в любом случае.

– Что ты хочешь сказать?

– Существует запасной план…

Тут трубы прогудели первый сигнал, поторапливая студентов.

– Но о нём расскажу, только если понадобится, – быстро докончил Озриэль, и мы поспешили в аудиторию.