Чтение онлайн

Ресторан вроде и в самом центре города, но вдали от основных троп гуляющих-отдыхающих и молодежи, которая обычно и создает основной ажиотаж. Да и судя по ценам в меню, вряд ли студенты или те, кто едва закончил институт, могли бы себе позволить это место, особенно, если жили без поддержки родителей.

Заведеньице действительно оказалось уютным. Отделанные дубовыми панелями стены, массивные столы, большие удобные кресла. Полутьма. Бра на тяжелых бронзовых ножках. Белые салфетки. И на удивление много народа для вечера воскресенья, когда большинству завтра на работе. Девушка в черном струящемся платье на крохотной сцене, пригубившая стакан воды, дополняла образ какого-то «клубного» без пошлости варьете.

Аня сидела на диванчике в уголке и попивала вино из высокого бокала.

— Я уж подумала, ты меня бросишь? — она улыбнулась.

— А я подумала, что ты уже не одна, и зря мне пришлось вставать с дивана! — подколола я.

— У меня слишком несчастный вид, — усмехнулась подруга. — Всех распугала. Даже официант игнорирует. Тем более, сюда больше парами приходят.

— Так и? — приподняла я брови.

— Сделаем заказ, — Аня подняла руку.

Возле нас материализовался молодой мужчина на пример официантов из дорогих ресторанов в длинном белом фартуке (хотя так и в Императорской России было принято). Рубашка была свежей. Фартук чистым. Лицо приветливым. Хозяева явно следили за внешним видом сотрудников.

Заказали мы красное сухое и стейки.

— Угощаю, — подруга порылась в сумке в поисках пищащего устройства связи. — Костя опять прислал билеты. Он снял номер в гостинице в Подмосковье.

— Поедешь?

— Знаешь, не хочу! Серьезно! Не хочу! — Аня шмыгнула носом. — И не могу не поехать! Она уже выпила и, похоже, не один бокал. И накопилось в ней достаточно усталости и обиды на судьбу. И она заговорила… (кажется, я знаю, кто стал причиной краха свидания).

Аня говорила, когда нам принесли поблескивающее жирком мясо, говорила она, и когда мы повторили заказ на вино, говорила о себе, о том, что все как-то не так. Я слушала. Честно слушала. Соглашалась. Кивала. Сочувствовала. Искренне. И радовалась, что не на ее месте. Подруга дико ревновала Костю. И не могла сказать ему об этом. Она сходила с ума от желания, когда видела, как он общается по работе, как говорит с другими людьми с уверенностью, знанием того, что ему нужно, и как это получить. Решительные и сильные мужчины стали редкостью и резко выделялись в толпе.

Хотя она понимала, конечно же, что он врал и изменял жене, пусть и называя это «искал тепла на стороне». «Понимания» он не искал, ведь жена его прекрасно понимала. Она, как давно уже поведала мне Аня, совладелец его бизнеса и до рождения детей принимала в его развитии самое активное участие. Да и сейчас в стороне не стояла.

А зам по магазину… Он — отличный парень. Именно парень. Некоторые особи мужского пола всю жизнь остаются парнями. Но если женщина уже познала, что такое настоящий мужчина, мальчики котироваться перестают. Если, конечно, ты не страдаешь ерундой под названием «Воспитай под себя взрослого мужика», чем увлекались некоторые наши подруги. С переменным успехом (но чаще с весьма плачевным результатом). В общем, беседа получилась не особо приятной. Муторная, полная негодования подруги на саму себя и на свое бессилие.

Люди вокруг приходили и уходили, столики постепенно пустели. Девушка пела все пронзительнее. В ее голосе появилась хрипотца, которая еще больше усиливала Анины переживания.

А я… Я подумала, что простыла, проспав полдня под кондиционером. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а в голове шумело. И эта дурацкая фишка моего организма, особенно когда температура выше нормы: глаза вдруг находят в пространстве какую-то только им ведомую точку притяжения, и ты не можешь оторваться, смотришь, и будто затягивает тебя, и время замирает.

Недалеко от нас за столиком сидела пара. Полутьма делала их какими-то неземными. Совершенными. Женщина сидела ко мне лицом. И очень хотелось, до озноба хотелось, чтобы она была старше меня. Старше намного. Хотя об этом могло свидетельствовать разве что ее поведение. Спокойная, уверенная, по-кошачьи мягкая в движениях. Неброское, но безукоризненно сидевшее по фигуре платье, подчеркивающее то, что надо, изысканная прическа. Красивые руки в кольцах и браслетах. Она была очень хороша, большинство мужчин в зале бросали на нее взгляды.

Но не она была объектом моего пристального внимания.

А он — мужчина, сидевший ко мне вполоборота, повернувшийся лишь раз, когда подошел официант. Он был младше. Мне так кажется, только жутко этого не хотелось. Широкие плечи под тонкой тканью серой рубашки. Высокие скулы. Волевой подбородок. Полноватая нижняя губа. Чуть-чуть полноватая... Вы понимаете! Именно так, как надо! Прямой нос. Длинные ресницы. Густые. Высокий, я могла бы назвать его рост вплоть до миллиметра, хотя с того момента, как его узрела, мужчина не вставал.

В его пальцах кружилась хрупкая ножка бокала, и она казалась защищенной.

Я завязла на этой сцене, на том, как его рука, отставив бокал, легла на край стола, как тонкие длинные пальцы постукивали по полированной поверхности, перебегая от указательного к мизинцу и обратно. Они были очень подвижными, точно он был музыкантом или хорошим геймером.

Пожалуй, в конце концов, я смогла бы отвести взгляд, но ладонь его спутницы вдруг потянулась к его щеке, пальцы скользнули по шее и, коснувшись аккуратной стрижки, погрузились в густые черные волосы. Лак на аккуратных ноготках в свете прожекторов отливал алым. Это было пошло и неприятно, будто открытые раны. Мне кажется, если бы я не ощущала себя в то мгновение мухой, которую угораздило упасть в кисель, то вцепилась бы в эту руку зубами. Только бы не дать ей касаться его!

Это желание настолько ошеломило и испугало, что я тряхнула головой, оторвав взгляд от мужчины. И в тот момент меня будто током ударило, красавица все это время наблюдала за мной и улыбалась так, будто прочитала все мои мысли.

Праздник по случаю отъезда моего младшего брата проходил в узком семейном кругу на небольшой уютной кухоньке.

Проводить Васяточку в дальний путь собрались самые близкие и самые неравнодушные к его судьбе: мама, по случаю надевшая темно-красное с запахом платье (она вся лучилась, кидая полные обожания взгляды на сына), отец, гордо восседавший в своем законном углу в новой рубашке, по-особенному довольный и совсем чуть-чуть встревоженный (вида, правда, старался не подавать), бабушка (мама отца) в новом цветастом халатике, которая умудрилась приложиться к двум рюмочкам наливки, отчего морщинистые щеки раскраснелись, а в глазах блестели слезы… Любимый внук! В Москву! Обидят его там ироды столичные, обжулят! Как пить дать! И все же… Москва! Для бабули это слово имело особое значение, ей, родившейся и прожившей всю свою жизнь в деревне, практически никуда не выезжавшей, казалось, что это настоящий центр мира, от того распереживалась она не на шутку.

Довершала картину я, в дресс-код никак не вписывающаяся своей майкой и шортами, попивающая апельсиновый сок вперемешку с горячим чаем и поминутно вытирающая нос салфеткой. Васек (тоже прилично одетый) тусил рядом со мной на табуретке, поджав свои длиннющие ноги.

Василий Алексеевич хоть и был меня на три года младше, зато на целую голову умнее и талантливее (по моему личному убеждению). Он в свои двадцать четыре имел уже вполне сформировавшиеся взгляды на все: жизнь, карьеру, религию, варку картошки и мытье полов.