Чтение онлайн

Видно, что совсем недавно, прошел теплый еще дождик, сбил пыль и духоту. Запахи города стали ярче — на научном это называется петрикор. Мне он совсем не нравился на даче, а в городе наоборот. Чуждый бетону и асфальту землистый запах приятно щекотал нос.

Я редко курила, только когда позволяла себе выпить пива, или когда не шла игра. А сегодня Ваньку я не радовала, откровенно тормозя на самых важных моментах. Друг предположил, что у меня ПМС (мужская версия объясняющая происходящее в девяносто девяти процентов случаев, оставшийся процент — дура). Но, если честно, играть просто не хотелось. Неделя выдалась тяжелой и в физическом плане, и в моральном.

Мысль о тете Насте не отпускала. Моя мама с сестрой были очень дружны, да и я любила тетку, ее вкусные щи и блины. Любила воспоминания из детства об ее старой квартире, трехкомнатной, огромной, в ветхом домишке немецкой постройки. Там была небольшая лесенка, ведущая к чуть приподнятой из-за подвала кухне, я маленькая часто играла на ней, изображая из себя принцессу, чей длинный шлейф из маминого шарфа красиво скользил по ступеням, а туфелька, роль которой играл старый тапок, обязательно соскальзывала с ноги. Я любила ее собаку, поездки с ней в деревню к бабушке, которая до самой смерти не чаяла в маме и тете Насте души, любила стога сена, на которые залезть было делом чести, правда, сердце замирало при мысли о возможной встрече с их обитателями — серыми хвостатыми, любила синее бездонное небо, грибы почти у самого порога, русскую печь, побеленную, чистую, ухоженную, которую берегли больше иконы в красном углу, любила старый добротный деревянный дом с амбарами, закутком для кур, который в руках тетки оживал (мама моя редко в силу работы приезжала на историческую родину). А уж жареная картошка с грибами и молоком, вкусней которой не было ничего, навсегда в моем сердце.

Тетя все-таки взяла кредит на следующий день, его одобрили даже быстрее, чем мне с моей более высокой зарплатой и возрастом, дававшим возможность быть заложником банка очень долго.

Деньги улетели на восток. А через день состоялся видео-созвон с моей драгоценной двоюродной сестрой. На столе за ее спиной томился в ожидании весьма недешевый набор продуктов и бутылка коньяка, в общем, не то, что едят и тем более пьют те, у кого не хватает средств оплатить воду из-под крана. Мне было противно и горько. Тетке я говорить не стала, а вот с мамой поделилась. Та долго сидела, уставившись в пространство и качая головой, прямо как тетя Настя.

Обиженная Саша все-таки урвала крохи у матери, отказавшейся продавать однушку, в которой сейчас проживала на самом краю города, ради спасения ее задницы.

Анька тоже впала в страшную депрессию, заявив, что проведет остаток дней в окружении кошек, от которых хотя бы знаешь, чего ждать. Но, как оказалось, даже тут закрался подвох и весьма неприятный — на кошек у нее аллергия. В итоге подруга все нерабочие дни проводила именно так, как я и предполагала, только вместо вина в бокале плескалось крепленое пиво. Экономия... Деньги нужны были на телефон.

На работе был полный завал, все выходили из отпусков и требовали отчетов, переучётов, исправлений, и это помимо прямых обязанностей.

Порадовал только Васька, приславший отчет с видами квартиры и рабочего места (где у него уже был свой кабинет с отличным компом, на котором брат творил!).

Огонек добежал до фильтра, и сигарета оказалась в пепельнице, роль которой играла банка из-под «яги». Я вдохнула теплый, но уже такой осенний воздух и пошла получать свою порцию «тумаков» от Ваньки, надеясь, что друг все-таки поостыл.

Из подвального помещения, где размещался клуб, потянуло прохладой, и я сделала шаг на лестницу, убегавшую вниз. Странный звук, затем треск, донесшиеся откуда-то сверху, заставили меня вздрогнуть и замереть.

Через несколько мгновений, прорвав лиственную завесу, на асфальт недалеко от входа в клуб что-то упало. И то, что упало, захрипело, заставив мурашки ужаса промчаться по спине. Я с испугу не могла понять, что предпринять, лишь сделала несколько нерешительных шагов в сторону темневшего на фоне тусклого света силуэта.

Может, я слишком долго шла, но то, что лежало и хрипело — затихло. И чем ближе я подходила, тем очевиднее было — это человек.

— Служба спасения. Что у вас случилось?! — как телефон оказался в руке, и когда я успела набрать нужный номер, из памяти улетучилось.

Голос повиноваться отказался, и я почти шептала.

— Человек упал… с высоты.

— Адрес назовите!

— Улица Чернышевского недалеко от Ильинской…

В это время из клуба появились две фигуры — парочка посетителей тоже решивших покурить. Они громко разговаривали, перебивая друг друга, смеялись, весело размахивали руками, что-то друг другу доказывая.

— Помогите, пожалуйста!

Силуэты замерли.

— Что такое? — крикнул один из них.

— Человек упал! Посветите!

Я даже забыла про оператора, которая вещала о том, что нельзя трогать пострадавшего.

Парни долго медлили, но все-таки подошли. Один из них достал телефон, свет его фонарика мгновенно нарисовал пятно на земле, и оно поползло в сторону тела, но как-то нехотя.

Когда оно все же оказалось рядом, я с удивлением обнаружила, что стою жутко близко к тому, кто лежит на асфальте, настолько близко, что захотелось отпрыгнуть.

Одна нога мужчины была обута в лакированный ботинок, второй, наверное, отлетел куда-то во тьму, переливчато серо-голубым блеснула ткань брюк, руки раскинуты в стороны, как перебитые крылья птицы, и его лицо…

Боже, это же... Егор…

Психика пыталась оградить меня от произошедшего и не нашла ничего лучше, кроме как демонстрировать реальность урывками. Эдакое «слайд-шоу». Мы используем этот термин в игре, когда скорость воспроизведения изображения падает значительно ниже двадцати четырех кадров в секунду, и оно разбивается на отдельные, медленно сменяющие друг друга картинки, как в комиксе. Профессионалы могут играть и так какое-то время… Я считала себя профессионалом.

На первом слайде во мраке ночи застыл сквер. Его густая черная листва нависла над головой, словно наковальня, и не отпускало ощущение, что она вот-вот рухнет, раздавит, уничтожит.

Парни рядом курили, глубоко и часто затягиваясь, отчего огоньки их сигарет горели в темноте, точно глаза нечисти. А в ушах все еще звучал хрип…

Лента городских новостей порой информирует скупыми фразами о том, что кому-то стало настолько тяжело, что он решил свести счеты с жизнью, воспользовавшись, по его мнению, самым надежным способом — шагнув в окно. Но одно дело мазнуть взглядом по некрологам, и совсем другое — стать свидетелем. А еще страшнее — знать того, кто изломанной куклой лежал на потрескавшемся асфальте, неспособный больше дышать и мыслить.