Чтение онлайн

— Подачками, — он усмехнулся. — Сейчас кризис, Нина, твои дивиденды были бы в разы ниже, получай ты то, что, как ты говоришь, заработала.

— Ты не понимаешь! — начала было женщина.

— Это ты не понимаешь! Дивидендов тебе сейчас не хватило бы даже на туфли, не то, что покрыть долг перед Романом. Окстись, цены на нефть уже давно не те.

Палец указал на папку, которую гость бросил на столик при входе.

— Я выкупил тебе помещение. Оно твое.

Нина бросила взгляд на синий кусок пластика.

— На твоем месте я бы его продал и вложился во что-то более прибыльное, чем студия. Благотворительность нынче не в моде.

— Ты перестал иметь права давать мне советы не так давно. Я спишу это на то, что ты еще не привык, — вздернула подбородок женщина.

— Точно, — хмыкнул Войцеховский, — не так давно я получил право называть тебя дурой, не боясь быть отлученным от секса.

— Как?! — она сорвалась на крик, таки устав быть вежливой. — Как ты это сделал?

— А ты у своего красавчика спроси! — ядовито прошипел бывший муж. — Ты все меня уличить хотела в изменах, а сама, радостно под мальчишку улеглась. А ты ему на фиг не нужна! Не сдалась ни разу! Ему бабло нужно! Он за него, не то, что тебя, он маму родную продаст!

Нина отшатнулась, как от пощечины.

— Что?! Ты о ком? — прошептала она еле слышно.

Виктор Александрович приблизился к бывшей жене и неожиданно нежно обхватил ее одной рукой, прижав податливое хрупкое тело к себе, его губы коснулись ее виска. Мужчина замер, наслаждаясь моментом в полной мере. Орлиный нос сделал глубокий вдох, втянув запах шампуня, духов, крема и ее кожи.

— Триста тысяч, родная! Ты стоила всего триста тысяч! С полгодика назад! Сейчас, наверное, расценки у него подросли! Инфляция, сама понимаешь!

Нина всхлипнула, будто запнулась, будто готова была упасть, только его рука, та, что до этого не позволяла себе лишнего, заскользила по ее спине, обхватив ягодицу.

— Ты так и не научилась уничтожать важные документы. Доверенность на управление и распоряжение пакетом акций так и осталась у тебя в бумагах. Он ее мне и достал за триста тысяч. Сейф ты тоже не научилась закрывать, маленькая моя.

Она вцепилась в его предплечье, мечтая найти опору в мире, где все совсем по-другому оказалось, нежели виделось.

— Полгода… Это невозможно! Он не мог так поступить! Не мог! Но как ты…

— Девочка моя, — он бережно коснулся губами ее лица. — Ты же не думаешь, что я бы тебя обделил?! Что я бы тебя ни с чем оставил?!

Слезы, бежавшие по ее лицу, намочили ткань дорогой рубашки, тушь и губная помада испачкали ее так, что только на свалке ей теперь и место. Хотя Виктора Александровича это вряд ли волновало. Нина почти растаяла в этих знакомых объятиях, она была готова сдаться. Если бы не…

— Это ты его… убил?!

— Кого? — удивленно приподнял брови Виктор Александрович, отстранившись.

— Артема! — всхлипнула она.

— В смысле убил? — выражение лица бывшего супруга мгновенно изменилось. В нем не осталось и следа той мягкости и нежности, с которыми он только что смотрел на Нину.

— В прямом! — Войцеховская была близка к истерике.

— Погоди! — мужчина отступил на шаг и окинул взглядом взволнованную женщину. — Ты спятила? Кого убил? Этого пройдоху? Он мертв? Так это по его поводу ты просила меня поспособствовать в полиции?

— Не притворяйся, что не понимаешь! Я знаю, ты на такое способен!

— Тихо! — мужчина сказал это негромко, но так, что Нина Павловна замерла в испуге. — Сядь! — он указал жестом на большой диван возле камина, куда хозяйка, как послушная девочка, через мгновение и опустилась. — И расскажи-ка мне все! Подробно!

Семен Семёнович устало опустился на стул. Дочь поставила перед отцом тарелку полную горячего борща, пододвинула корзинку с хлебом и, сняв фартук, присела рядом за стол.

— Заплатила, Танюш?

Та кивнула.

— Даже пени не пошли. Спасибо, пап!

Семен Семёнович кивнул и принялся за еду. Полный рот давал возможность молчать, и не высказывать в очередной раз дочери, что она неправильно себя с Иркой ведет. Да и обычно, когда жуешь, думается лучше. Только не думалось ни о чем другом, кроме как о том, где взять деньги, чтобы брату двоюродному вернуть, да разве еще о том, как уже вырваться из темной полосы, которая в жизни затянулась.

Они с супругой давно еще получили трешку в этом доме на Челюскинцев, когда переехали из Балаково в областной центр. Танька с мужчиной познакомилась. Тот хорошо к Ирке относился. От радости, что у дочери и внучки наконец-то нормально жизнь пойдет, Семен Семенович с супругой разменяли свою трешку на однушку с доплатой в этом же доме, а разницу в цене отдали дочери на первоначальный взнос по ипотеке под двушку. Однушку, правда, пришлось оформить на Ирку, она была несовершеннолетней и при приватизации на нее оформили долю в трешке. И вроде бы все шло нормально, только в какой-то момент гражданский муж Танин засобирался в Москву на заработки, потому что деньги съедались кредитом. Только там он и остался. Связи все обрубил. А ведь вместе были семь лет. Танька опять хлебнула горя. Раздалась вширь. Нашла его где-то в этом чертовом Интернете, а он уже женат на какой-то бабенке из той местности. Сдала дочь. Выглядеть стала лет на двадцать старше. Забыла, что улыбаться умеет. Мужиков по широкому кругу обходила.

Иркин отец бросил ее восемнадцатилетнюю с едва родившейся дочкой на руках. Сама знала, что дура, но аборт делать не стала. И вот теперь… Теперь ей все одной приходилось тянуть, работать на двух работах. Бабка с дедом помогали. А Ирка еще права качала. Все ей не так, все не эдак. Изводила мать. Частенько хотелось Семену Семеновичу взять ремень и внучку хорошо отходить по филейной части, чтоб если не мозги, то хоть совесть бы проснулась. А ведь Ирка глупой не была. Она хорошо в школе училась. С золотой медалью закончила, и в институт сама поступила. Да и на фигуру не серость. Красивая. Статная. Высокая. Но увидела, что есть те, кто не сильно много работает, но сильно много получает, у кого платья да побрякушки дорогие, вот и повело ее. Ой, не туда ведь повело!

Перед глазами деда предстал объект его размышлений, Ирка была бледна, даже не поздоровалась. Она вообще последнее время была сама не своя.

— Ириш, все хорошо? — заботливо поинтересовалась дочка.

Внучка же, опрокинув в себя полстакана воды, с грохотом опустила на стол посуду.

— Зашибись! — ядовито прошипела девушка, точно змея.

Семен Семенович не выдержал, рот открыл, чтобы рявкнуть, но в дверь позвонили.

Ирина даже не пошевелилась. Встать пришлось Танюше. Когда дочь скрылась в коридоре, мужчина стукнул по столу кулаком так, что подпрыгнули ложки и солонка.