Чтение онлайн

В квартире и, кажется, за ее пределами, стояла какая-то странная пустота. Жуть. Я раньше любила уединение. Надо с этим что-то делать!

В Самаре помимо знакомства с большим количеством интересных людей, меня еще приняли в группу в мессенджере, где тусили программеры и сисадмины (причем, несмотря на достаточно жесткую иерархию, дружно) со всех городов, где наследила наша компания. Веселое треньканье приходящих сообщений — единственное, что в этот момент заставляло верить, что я не одна на этой планете.

«Ежики» были опустошены практически одним глотком. Алкоголь немного разогнал внутренний холод.

— Чего тебе переживать, а? Он тебе никто! Его брат тебе никто! Почему тебя должно это волновать? — вопросила я себя. — Это не твое дело!

Надо отвлечься! Хоть на что-то! Так, были две новые программы, надо почитать. И игра вышла и… Только сосредоточиться не получалось. Все валилось из рук. Хотелось, очень хотелось позвонить Михаилу Федоровичу, и… было страшно.

Чтобы унять внутреннюю дрожь, пришлось опустошить еще одних «ежиков».

Мир слегка качнулся, но спустя пару минут встал на место.

— Если бы я не сказала ему про ноут, это бы ничего не изменило? Ведь с ним же все хорошо?

Какая глупость! Человек ведь пропал!

Пальцы сами забегали по клавишам, заставив хозяйку изучать все форумы, все странички, где попадалось объявление о пропаже Егора, но информации было мало, кроме «Ах, какой молодой», «Ах, какой симпатичный» и «Ах, как жаль». На его страничке в соцсети тоже было грустно, в отличие от Артема (частично ограничившего доступ к информации на акке), профиль Егор не закрывал вообще, и дата последнего захода — прошлая суббота.

Господи, зачем я полезла?

Внутри зрело жуткое чувство беды. «Ежики» наполнились красной жидкостью. И вместо того, чтобы хоть немного отвлечься, я решила продлить агонию и зашла на страничку Артема. С нее меня никто не выгнал, потому что некому...

Тьфу, на тебя, Вика! Вот жила себе спокойно, никого не трогала.

А если с Егором…

Нет, нет, нет… Он уехал куда-нибудь! Точно уехал! А чего родне не сказал тогда, дурак?!

Кого я обманываю?!

Среди списка личной музыки Артема была одна композиция, называлась она «Н. Соло»

Девушка была, на мой взгляд, очень талантлива, она умела играть и на фортепиано, и на гитаре, это произведение она исполняла на гитаре. Да простят меня ценители, но по мне гитара не передает столько глубины и диапазона, сколько фортепиано, но благодаря ее голосу и манере, даже у внестудийной записи звук получался объемным и нежным. Она так красиво пела такую жутко грустную балладу, что я чуть не заплакала. А я не плакала давно, даже и не помню, когда плакала. Хотя нет, помню… Когда мама отругала меня за Ваську, точнее, когда я поняла, что натворила. Мы, тогда еще малышня совсем, играли во дворе, и я, будучи постарше, показывала мастер-класс на турнике, а мелкий упертый братец полез доказывать, что он тоже так может. Только длины его ладошки не хватило, чтобы всю перекладину обхватить, и он, перекувыркнувшись, приземлился пузом и лицом на асфальт с приличной высоты.

Это вылилось в разбитую губу, с которой он потом месяц гордо ходил, и шрам на подбородке. Но это потом выяснилось, а до этого… едва стоящий на ногах малыш с кровью везде, где можно, и плачущая мама, схватившая его на руки. Мне было страшно. Я не должна была допустить этого тогда и, наверное, сейчас тоже не должна была…

Очнулась я от своих горестных мыслей вся в слезах.

Господи, я ничего не соображаю, а сейчас Аня с Антоном придут! Надо проветриться!

Прогуляюсь до реки, там холодно, полегчает.

Втиснувшись в джинсы и пуховик, прихватив мусор, я вылетела из дома.

Темно, холодно, но безветренно, хорошо. Идти всего-то два квартала да под горочку, мимо старых домов по темной улице в еще большую тьму — набережную, которую почти не освещали зимой. Да и без снега, под мрачными низкими тучами, без единой души, возле черной бескрайней бездны фонари бы не помогли. Лишь мост, вдали был светочем во мраке.

Я оперлась руками о парапет, вдохнув как можно глубже ледяной воздух. Дышать стало немного легче, хотя сердце стучало, как сумасшедшее. Сколько так простояла, не знаю, вырвал меня из ступора телефон, завозившийся в кармане.

— Эй, подруга, ты где? — встревоженный голос Ани заставил открыть глаза.

— А… Да я в магазин выскочила, скоро буду. Вы уже дома? Что-то купить надо?

— Да, ждем тебя! — расслабилась подруга. — Купи минералки, пожалуйста.

— Ок.

Я даже кошелек не взяла. На углу, чуть подальше, есть ларечек, где можно перевести продавцу деньги за покупки на карту. А сколько у меня на счете зарплатном? Светившийся экран телефона ослепил. В итоге мне хватило на бутылку вина, минералку и даже огромный торт — Антоныч будет счастлив.

Домой я летела. Там было тепло и уютно, пахло пиццей и… семьей.

Я закинула покупки на кухню. Тоха торту обрадовался и, Анька чуть скосила глаза, но ничего не сказала. О диете ее суженого потом поговорим.

— Давай, пошли, мы готовы.

— Сейчас переоденусь.

Быстро скинув теплый свитер, я надела футболку и домашние штанишки, и почти вышла из комнаты, но экран компьютера переливался оповещениями, там стояли и игры, которые надо было перезапустить, загрузка музыки с Артемовской страницы и пара программ на скачке.

«Ежиков» надо вымыть.

Так, отлично, загрузка прошла, хм, интересный результат, завтра надо будет на трезвую голову оценить. Так, а что за сообщение…

«Ежики» с грохотом встретились со столом, а потом с полом, расколовшись на две половинки. Мыть не придется…

***

Таня поставила пакеты с продуктами на пол на кухне и устало опустилась на стул. Сердце гулко билось о ребра, ноги подкашивались, а она всего-то поднялась на три лестничных пролета, потому что лифт отказался ехать до последнего этажа.

Такое впечатление, что ей лет сто, а уж никак не под сорок.

Последнее время в ее жизни было как-то мало хорошего. А может, и не было никогда?! Она всегда считала, что поступила правильно, родив Ирку, а не малодушно сбежав от ответственности, как ее папаша. Хотя, кого ей винить? Не Иру же. А то, что не получилось воспитать… А может и получилось?!

Таня тяжело вздохнула и только сейчас поняла, что в квартире она не одна.

Женщина поднялась со стула и направилась комнату дочери.