Чтение онлайн

— А хотя, что я говорю, — махнула рукой жена. — Меня так злость берет. Иногда, Семен, думаю, может и хорошо, что так получилось.

— Ты о чем, Зин?! — удивлено посмотрел на супругу Семен Семенович. — Полиция…

— А что полиция сделает, если Ира сама позвонила? Сама сказала, что в Москве и возвращаться не хочет.

— Таня... Она же места себе не находит.

— Да, я знаю…

Семен Семенович горестно вздохнул вслед исчезнувшей на кухне супруге, и пошел мыть руки. Лампочка на потолке в ванной совсем потускнела, надо бы поменять, чтобы совсем без света не остаться. Полотенца яркие и нарядные, так любимые супругой, при таком освещении тоже потускнели и стали все какие-то одинаковые. Как дни, которые с того ноябрьского памятного тянулись и тянулись, как бесконечный товарняк. Сначала было очень тяжело, потом казалось, что отпустило, но какое же это заблуждение.

Слава богу, хоть с Михаилом не рассорились, да и Егор-то в чем виноват?

С привкусом горечи было осознание, что с момента, как исчезла Ира, денег вдруг стало хватать и на ипотеку, и на еду, потому что не пыталась ни дочь, ни бабушка вокруг внучки плясать. Только дочка изменилась, не сломалась еще, но вся потускнела, как лампочка, стало ей безразлично все вокруг. Квартира опустела. На вопросы о дочери, Таня вообще не реагировала, молчала, только сказала, что Ира позвонила. И все. И будто не было человека. И это Семен Семенович сейчас подумал не о внучке. Дочки будто не стало.

Опустив крышку унитаза и присев на него, Семен Семенович достал телефон. Не хотелось при Зине, и так жена расстроена.

Таня взяла после третьего гудка.

— Дочка, как ты там? Приходи к нам, у нас тут Зина котлеты сделала, хоть горячего поешь.

— Ой, нет, пап, устала. Сейчас дойду, лягу пораньше, завтра надо на работу выйти.

Семен Семенович опустил голову.

— Заканчивай столько работать! Ты уже дома?

— Почти, в магазин забежала. И в аптеку пришлось в дальнюю сходить.

Отец напрягся. Пару раз у дочери так поднималось давление, что приходилось скорую вызывать.

— Все хорошо? Может у тебя переночевать? Мать пришлю.

— Нет, спите спокойно, вам тоже в своих постелях удобно. У меня все в порядке. Вчера, кстати домой прихожу, а меня у двери парень какой-то ждет. Иру ищет. Я ему говорю, что Иру даже в полиции отказалась искать. Уехала куда-то, то ли в Москву, то ли в Питер.

— Уголовник какой-то! С кем еще она могла дружбу водить?! — выплюнул Семен Семенович.

— Да нет, выглядел прилично, даже гламурно как-то, — хмыкнула дочь. — Попросил, если вдруг Ира позвонит, сказать, ее искал Богдан.

— Позвонит она, как же? — Семен Семенович горько усмехнулся.

— Пап, я сейчас в лифт зайду, связь пропадет, давайте, спокойной ночи. Отдыхайте, маме привет.

— Давай, дочка. Спокойной ночи!

Мужчина вздохнул, поднялся, кряхтя, потому в поясницу вступило, и, шаркая, пошел на кухню к супруге, но на полпути телефон в кармане зазвонил.

— Пап, полицию вызывай! — голос Тани дрожал.

Сердце замерло на мгновение от страха.

— Квартиру взломали...

***

— Как ничего не взяли? — удивился Михаил Федорович, даже чайничек в его руках замер, перестав раздавать ароматный напиток.

— А вот не знаю я, Миш, не знаю! Ирка-то все свое забрала, а у дочки в комнате в хрустальной чашечке на трюмо лежала пара серег золотых, так там и лежат, а на кухне стояла коробочка с деньгами, там сумма смешная, но и она цела. А в комнате у Ирки все перевернуто, да еще и дверь теперь менять.

— Мда...

— Я вот, Миша, иногда думаю, может, меня прокляли, я же никогда не верил, но уже в пору задуматься.

Михаил Фёдорович поставил на стол конфетчицу.

— Сем, наладится все. Должно. Тебе может помочь деньгами?

Семен Семенович покачал головой.

— Нет, своими силами справимся. Спасибо тебе, дорогой.

— Может Егора попросить узнать, что там с кражей?

— Я, Миш, после того случая с компьютером с этим, до сих пор сыну твоему смотреть в глаза не могу.

Зиновьев-старший замахал на брата руками.

— Не говори ерунду!

— Да какое-там! И что спрашивать-то?! Будто кто-то будет разбираться, когда ничего не пропало. Как там Егор, кстати?

— Ой, — заволновался Михаил Федорович. — Сам теперь сглазить боюсь. С девушкой он стал встречаться. А она мне так нравится! Викой зовут. Живут даже вместе уже. Я во всех богов сейчас готов, Сем, поверить, только бы все у них сложилось! Может хоть тут радость мне будет!

— Будет, Миш, будет! Поверь мне! Должно быть хорошее в жизни!

— Твои слова бы…

Телефон в кармане завозился.

— О, Таня! Да, дочка! Да... Что же хорошо... Я понял...

Рука с трубкой пустилась на стол. Семен Семенович с минуту задумчиво смотрел в одну точку.

— Может ты и прав...

— Что случилось, Сем? — спросил Михаил Федорович.

— Все нормально, Таня говорит, поняла, что украли. Ирка, когда сбежала, Таня же все ее вещи перетрясла, искала, сама не знала что, но может документы, записки, а нашла, знаешь, кучу карт банковских на других людей и удостоверений и даже паспортов. Я ей тогда сказал, выкинь или сожги, но Таня тогда не в силах была, завязала в пакет, да так и оставила в комнате, их и украли. Кто-то Иркин приходил! Уверен я! Силы небесные, во что же такое она ввязалась? Егор тебе ничего не говорил?

— Нет, Сем. Он меня бережет, я знаю, а если честно, не хочу сейчас об этом думать, рана вроде как полынья тонким ледком затянулась, что-то хорошее в жизни появилось. Я Темку простил за его поступок, знаешь, даже раз после кладбища ехал, зашел свечку поставить. Никогда это не делал, не верил. Аленька так делала, когда уходили близкие, она верила, что есть на свете, если не бог, то что-то такое, что нас примет к себе со всеми нашими плохими мыслями и плохими делами.

Мужчины замолчали. А потом Семен Семенович хлопнул по коленке.

— Сейчас дверь поставим и поехали — ка Миша на дачу! У меня там печка, дров припасено, хоть отдохнем.

— Поехали, что же не поехать. Бери девчонок своих! У тебя там банька знатная, Сема, хоть кости погреем.

***

Тяжело выходить в понедельник на работу, а еще тяжелее выходить на работу после новогодних праздников.

Мы с Егором на пару несколько раз выключали будильники, переставляя время, чтобы урвать еще пару минут в теплой кроватке в объятиях друг друга. Но встать все-таки пришлось, тем более, что это была моя утренняя неделя.