Чтение онлайн

— Правда?

— Правда.

Я поднялась на цепочки и прижалась губами к его губам. Пожалуй, сейчас я была самым счастливым человеком на свете.

Время неумолимо приближало праздники. Это же время удивительным образом исказилось. Точнее, оно стало напоминать прежнее, то самое... еще в институте, когда я училась днем и играла ночи напролет. После института, когда я устроилась в крохотную фирму сисадмином, с удивлением поняла, что все ночи проводить за компом больше уже не могу, свежая голова даже при совсем нехитрых манипуляциях на работе мне необходима. До сих пор удивительно, как тогда я совмещала учебники и игры. Но сейчас мой организм решил тряхнуть стариной, правда, по совсем другому поводу.

Егор постоянно оставался у меня в последние две недели перед Новым годом, и ... да я стала жутким косяком на работе. Миша смотрел на меня косо, потому что он, готовый к военным действиям уже против руководства на почве давешней директивы, встретил в моем лице предателя и контрреволюционера. Ибо я, пребывая в самом благодушном настроении, частенько даже принтеры клиентам настраивала удаленно. В общем, у шефа шел пар из ушей, и приход коммерческого директора, которому доложили о куче положительных отзывов клиентов на нашу службу поддержки, вызвал лишь усиление "паропотока". Хотя премия немного, совсем чуть-чуть, примирила его с действительностью.

Антон же, после того случая во дворе, в первый рабочий день задал вопрос, так сказать, в лоб.

—Он — твой парень? — на меня он не смотрел, уткнулся в чашку с горячим кофе, куда, методично отрывая уголки, высыпал уже третий пакетик сахара.

— Это слово "парень" странное, так звучит, будто я в школе. В какой момент парень становится мужчиной?

— В тот момент, когда он понимает, что ему есть что терять, и с этим надо что-то делать.

—Интересная теория.

—Так значит «да»? — не унимался Тоныч.

—Да, я встречаюсь с этим мужчиной.

—Понятно...

А Егор, похоже, был прав. Только… почему сейчас? Нет. К Тонычу я относилась, как брату практически, и не рассматривала никогда, как объект влечения. Но странное чувство кольнуло. Ведь мужчина никогда до этого не предпринимал попыток начать романтические отношения со мной. И только после Ани он обратил вдруг на меня внимание. Что это? Попытка мести хоть кому-то? Или меня заметили, когда красивый фон пропал?

Больше мы этот вопрос не поднимали. Пару дней он держался от меня подальше, а потом все как-то вернулось на круги своя. Мне так кажется. Хотя, в какой-то момент мне вдруг вспомнились рассуждения моей драгоценной столичной подруженции об Альфа и Бета самцах, в том плане, что перед первыми вторые отступают. Это глупость полнейшая. Но почему-то это запало в душу. Антон ведь прекрасный человек. Ему не повезло. И ему просто стоит встряхнуться. И вообще, с какой стати Антон стал Бетой? На него вон девочки из договорного заглядываются, другое дело, что он на них не смотрит. Анька сделала бы из него конфетку в плане внешности. Ведь на самом деле он очень симпатичный, и рост, и сложение. А в плане характера он и так лучший. И Пашка, и Ванька, и Игорь (я уж молчу про Егора) они все в какой-то мере упертые манипуляторы, и я лично их давление ощущаю, но с Антоном проще, он не давит, но мне кажется, что если надо будет, он добьется своего, просто повода не было.

Все более-менее наладилось. Шла последняя рабочая неделя перед большими праздниками, и в среду после работы на последней неделе перед Новым годом я по просьбе Егора поехала к нему.

Офис адвокатского бюро располагался в здании советский постройки на самой набережной, то есть между ним и рекой была лишь узкая полоска асфальта. Фирма у Егора не поскупилась и сняла помещение на верхнем этаже, над деревьями (сейчас, конечно, их голыми скелетиками) наверняка с прекрасным видом на реку. Офис светлый и красивый также не избежал новогодних гирлянд, но сделано все было лаконично и со вкусом.

Помня номер кабинета из сообщения, я, прошагав по мягкому ковру по длинному коридору, остановилась у нужной двери, тихонько постучалась и, не дожидаясь разрешения, вошла.

Егор разговаривал по телефону, отвернувшись к окну. Собеседником был определенно клиент, потому что слышалось много привычных нам (работающим в сфере услуг) «да, конечно» и «мы постараемся».

Кабинет был небольшой, на двоих, и делил его Егор с особью женского пола, потому что на шкафу рядом с пустующим сейчас креслом стояли забавные вещицы, присущие только чисто женскому антуражу.

А так, малахитово темные стены, темные — черные шкафы. Мне цветовая гамма определенно нравилась, я люблю темный цвет.

Стол Егора стоял чуть подальше от входа ближе к окну, и на нем в отличие от женского ближнего к двери, не было ничего лишнего кроме монитора, клавиатуры от стационарного компа, ноутбука, того самого, с которым мы познакомились еще в первую встречу с господином Зиновьевым, мышки от стационарного же компьютера, подставки для ручек, органайзера и телефона.

Аскетичненко для юриста. А где же толстые многотомники законов, кучи договоров и прочей бумажной жути?

Я присела на край стула, потому что рюкзак снимать было лень (я надеялась, что мы быстро покинем офис) и засмотрелась в окно, вид был шикарный. Убегающая вдаль, разбивающаяся о сияющий огнями мост белая лента замершей реки, машинки — крохотные блохи, ползущие по мосту, яркие капельки — люди на набережной под светом фонарей. От этого вида веяло свободой, и очень хотелось бы этой свободой воспользоваться, жалко крыльев нет.

Я так крепко задумалась, что не сразу заметила, что Егор закончил разговор, и, улыбаясь, смотрел на меня.

— Такое впечатление, что ты в голове какой-то свой алгоритм пишешь.

— Код.

— …?

— Код пишу, а не алгоритм, — я глубоко вздохнула. — Нет, просто любуюсь и поражаюсь, как у тебя — юриста бумаг на столе меньше, чем у меня, нет бардака, и все цивильно. Это мой стол по-хорошему так выглядеть должен.

Егор хитро сощурился и приоткрыл шкаф за своей спиной, там высилась гора из листов формата а4, и она при открытии дверцы опасно накренилась.

— Это только черновики, — улыбнулся мужчина.

— Моя совесть начала успокаиваться, — рассмеялась я.

Он встал, обошел стол, присел рядом на корточки и прижался губами к моим. Мне безумно нравилась его повседневная, вот такая вот нежность. Когда мы гуляли, когда сидели в кафе, когда утром варили кофе на кухне. Скажите, слишком быстро? Нет, очень, очень медленно, хотелось быстрее! Хотелось всего и сразу!

— Дашь мне еще пол часика? — прошептали мне на ухо.

— Да, конечно, — на самом деле хотелось в тепло кроватки.

Боже, я теперь Игорь!

— Садись сюда, — он подвинул посетительское кресло к окну, поближе к себе. — Давай вещи. Кофе хочешь?

— Э, нет, спасибо, я сегодня им упилась.

Он положил мою крутку и шарф на кресло соседки.

— А как же тот, кто этот стол занимает?

— Олеся сегодня не приедет, у нее суды, — задумчиво посмотрел на свой органайзер Егор. Это определенно был его почерк, и было видно, что писать он уже отвык. Либо никогда не страдал склонностью к каллиграфии, как и я.

— Она тоже юрист? — я приподняла бровь.