Чтение онлайн

– А с теми, кто в Бердске тогда был, что?

– Леша, ты вообще, что ли, об этом ничего не читал? Столько уже написано, столько фильмов снято.

– Фильмы смотрел, – обиделся Кныш. – Так то фильмы, а то на самом деле.

– На самом деле народу из Бердска спаслось больше, чем в кино показывают. Многие, правда, ненадолго Посещение пережили, но кто-то до сих пор жив-здоров. Я как-то читал записки очевидцев, так там без летающих тарелок страшно. Кто говорил, что звук был какой-то особенный с небес, от которого люди слепли. Кто вспоминал, как люди покрывались странными фурункулами и сгнивали за несколько часов. У кого-то кровь из пор на коже сочилась, у кого-то зубы разом выпали, кто с ума сошел. Говорят, ловушки, что сейчас по Зоне разбросаны, были всюду и разом, из-за них многие в первые минуты погибли. Да много что еще рассказывали. Даже несколько фотографий сохранилось. И видеосъемок, но то уже с военных вертолетов несколько дней спустя. Так что, не было никаких инопланетян с бластерами. Было нечто непостижимое и необъяснимое. А что дальше будет, лишь гадать приходится. Но сдается мне, Леха, что ничего хорошего нам это Посещение не принесет. Ждали научного скачка с внеземными технологиями – хрен там, все какие-то крошки собираем вроде этаков. Ждали контакта с братьями по разуму – туда же, одни амбиции. А может, это он и был, контакт? А, Леха? Что скажешь?.. Леха?

Кныш не ответил, лишь засопел и заворочался.

Уснул.

Громов усмехнулся, еще некоторое время разглядывал звезды сквозь дыры в старой маковке. Сам не заметил, как уснул, уткнувшись носом в красный кирпич старой часовни.

Внутренний будильник разбудил пилота, прогоняя утренний дурной сон. Руслан открыл глаза и сел, вытирая лицо руками.

Солнце только-только оторвалось от высоких деревьев, разгоняя длинные тени набирающими силы лучами. Небо было чистым и высоким, день обещал быть хорошим.

Руслан потянулся и огляделся.

Место Кныша пустовало. Громов было вскочил, но потом понял – сталкер ничего с собой не взял. Здесь был его рюкзак, на котором он спал, легкий флисовый плед и даже ремень с подсумками. Не было лишь ботинок, которые парень снимал на ночь, да сигареты из пачки торчат, словно Леша спешил вытащить штучку.

«В сортир приперло, – понял Руслан. – Заодно и перекурить решил».

Пилот встал, не торопясь собрал свои вещи. Выставил оставшуюся банку супа и хлебцы на завтрак. Постоял у окна, размышляя, как там пережил ночь Ткачев. Догадался ли, что Громов не просто так пропал, или нет? В любом случае, даже если понервничает немного, уже сегодня к вечеру Руслан за ним вернется. Тьфу-тьфу, постучать по дереву…

Кныша подозрительно долго не было. Руслан попытался разглядеть парня с высоты площадки. Громко позвал по имени, угрожая уйти без него, хотя понимал, что без проводника до периметра вряд ли доберется.

На крики Руслана никто не отозвался.

– Куда он запропастился, – пробурчал Громов, начиная переживать. Спустился по кирпичам вниз, решил обойти часовню по кругу.

Лешу он обнаружил почти сразу, стоило завернуть за угол. Застыл, опуская руки и качая головой. Сокрушенно выдавил:

– Леха, да как же так-то…

Сталкер лежал в нескольких метрах от часовни, на плешке с мелкой травой подозрительного фиолетового цвета. Участок разительно выделялся на фоне растущей рядом осоки, как чернильное пятно на листе лопуха. Нескладное тело парня лежало таким образом, будто у него вдруг отказали ноги, и он без чувств рухнул на землю. Лишь правая рука вытянута вперед, в скрюченных пальцах зажат полупрозрачный камень с бордовыми прожилками. И лицо, белое, без кровинки, с опавшей белой пеной на синих губах.

Громов громко выругался, обхватив голову руками. Застонал, качаясь из стороны в сторону. Сделал несколько шагов к мертвому сталкеру, но остановился и попятился.

Поздно пытаться помочь. Уже слишком поздно, слишком далеко Лешка забрался в ловушку. Эх, сгубили тебя твои артефакты, парень. Зазря сгубили.

На зеленом полотне поля подобных темных проплешин было порядочно – к десятку. Но, насколько Руслан мог понять, в темноте забрести в такую ловушку проще простого. Неужели Кныш не знал об этом? Или, заметив внеземной объект, подумал, что успеет схватить прежде, чем ловушка убьет его?

Что теперь ни гадай, а парня нет в живых. И, в принципе, неплохого парня. Одного из многих, чьи останки лежат по всей Зоне.

Мысли вернулись к Ткачеву. Если не поспешить, то он может вот так… Как Кныш…

Руслан вскочил, судорожно вздохнул, унимая нервную дрожь в груди. Жаль павших, но нужно думать о живых. Он просто обязан выбраться и привести помощь.

Попрощавшись с погибшим сталкером, Руслан поднялся на площадку и собрал все, что ему может понадобиться. Быстро и без аппетита позавтракал. Возблагодарил небеса, что хоть сегодня не тошнило, хотя голова болела как обычно, а от слабости чуть заметно качало из стороны в сторону.

Поверх своего пояса надел ремень Леши, на котором болтались подсумки со сталкерскими «вешками» – болтами и гайками, ими охотники за артефактами выявляли ловушки. Закинул рюкзак Толяна за спину и достал компас.

Если Кныш указывал вчера направление верно, то идти нужно строго на восток. Да и далекий Бердск вызывал в памяти летную карту, по которой пилот примерно мог себе представить, где находится и куда должен выйти.

Немного посидев на дорожку, пилот спустился с часовни и пошагал на рассвет.

Здесь местность отличалась от той, к которой он привык в окрестностях Маяка. Все же ближе к Бердску более развита инфраструктура, если это слово можно применить к провинциальному городку, навсегда застывшему в семидесятых.

Руслан пересек поле, тщательно обходя участки с фиолетовой травой. Уже на самом краю пришлось вернуться и искать обходной путь – там что-то шевелилось в траве, и Громову не было резона проверять что именно.

Сразу после поля пилот прошел сквозь неширокую лесополосу, в которой наткнулся на несколько старых покрышек от карьерных самосвалов. Оставалось лишь гадать, как ребристые покрышки величиной с человека оказались среди деревьев, которые успели сквозь некоторые даже прорасти.

Выйдя на опушку, Громов уткнулся в покосившийся, покрытый бурыми разводами и пятнами плесени бетонный забор. Многие секции оказались повалены, идущая поверху колючая проволока торчала оборванными кусками, ржавая и неопасная.

Первый периметр, опоясывающий изначальную территорию Посещения. Боже, как же ты разрослась-то с тех пор, Зона.

Возле забора Руслан наткнулся на приятную неожиданность – в траве виднелась тропинка, явно сталкерская. По ней пилот вышел на широкую дорогу, пустынную, с глубокими дырами в потрескавшемся асфальте. Должно быть, эта трасса соединяет Бердск и Искитим. И казалось логичным идти прямо по ней, не сворачивая. Но не зря сталкеры выбирали иные маршруты, менее комфортные, но более безопасные. Особенно если вспомнить, что как раз над дорогами любит ловить путников та же «духовка».

Над нагретыми рельсами поднимался горячий воздух, искажая платформу на той стороне. Над бетонными плитами платформы высилась табличка, от времени привалившаяся к ржавым перилам. На табличке, плохо читаемой из-за отлетевшей краски, написано «ст. Морозово». И наклеенный кем-то современный стикер – значок биологической опасности. Он-то и насторожил Руслана, вышедшего из колючего, плотного кустарника.

Время приближалось к обеду, а Громов так и не смог добраться до залива. Путь оказался труднее, чем он мог себе представить. Из-за незнакомой местности и необходимости соблюдать направление приходилось очень тщательно выверять каждый шаг. Особенно трудно было пробираться по дворам близлежащего поселка Бердь, примыкающего прямо к железной дороге. Поселок не стал настоящим чудовищем, как Маяк, но ловушек и в нем хватало. Пощекотали нервы муляжи, которых Громов заметил среди домов. Они, как и все другие «ожившие мертвецы», пришли в свои бывшие дома и день ото дня выполняли лишь им одним ведомый распорядок, пока время не разрушало их. Но местные муляжи уже почти никуда не двигались, им было слишком много лет. Один, практически развалившийся скелет, провожал Руслана взглядом пустых глазниц из покрытого пылью окна. Второй, как настоящий зомби из дешевого фильма ужасов, полз на руках куда-то вглубь поселка – от него осталась лишь верхняя часть торса.