Чтение онлайн

Вот что сказано в отчете Габриэля де Муссиса, нотариуса из Пьяченцы, который якобы был свидетелем событий: «Несметные полчища татар и сарацинов внезапно пали жертвой неизвестной болезни.., всю татарскую армию поразила болезнь.., каждый день… погибали тысячи,., в паху сгущались соки, потом они загнивали, развивалась лихорадка, наступала смерть, советы и помощь врачей не помогали…»

Хан Кипчак, как всегда находчивый и варварски изобретательный, решил использовать трупы умерших воинов в качестве оружия. Таким образом, он был первый в истории человек, который применил биологическое оружие.

«Татары, измученные чумой, заразной болезнью, ошеломленные и потрясенные смертью товарищей, гибнущих без всякой надежды на выздоровление, приказывали заряжать трупы в метательные машины и забрасывать ими город Каффу, чтобы эти непереносимые снаряды положили конец защитникам города, — продолжал описывать Муссис. — Город забросали горами мертвецов, и христианам некуда было убежать и некуда было спрятаться от такого несчастья… Они предавали мертвых волнам. Вскоре весь воздух был заражен, отравленная, испорченная вода стала загнивать. Усиливалось нестерпимое зловоние…»

Заразившиеся генуэзские моряки погрузились на корабли и отплыли в Италию. Неся на себе зараженных блох, они привезли в итальянский порт орды таких же зараженных черных крыс, которые по якорным цепям покинули корабли и наводнили город. Но генуэзцы оказались не единственными, кто привез в Европу «Черную Смерть». Чуму в Италию привезли 16 галеонов, и только 4 из них прибыли из Каффы. Двенадцать других, на борту которых были вернувшиеся из Константинополя крестоносцы, пришвартовались в Мессине (Сицилия) примерно в то же время. Крестоносцы уже были заражены.

К концу 1348 г. вся Италия была охвачена чумой, и ее страшное дыхание стало ощущаться во Франции. К августу зараза распространилась на Швейцарию и Англию, куда была завезена кораблем из Кале. Этот корабль пришвартовался в порту Дорчестера Мелкомбе. К концу 1349 г. чума коснулась Ирландии, Шотландии, Дании и большей части Германии. Норвежские корабли занесли ее в Исландию, все население которой вымрет. Польша и Россия были заражены к 1351 г.

Количество смертных случаев росло с астрономической скоростью. Вымерла половина населения Италии. Жертвой болезни стали каждые 9 из 10 жителей Лондона. В 1348 г. от чумы умерли 1244434 жителя Германии. К 1386 г. в русском городе Смоленске осталось всего 5 жителей (авт.).

Эта смерть была нелегкой. Вот что писал Микеле Платьенсис из Пьяцы (цитируется по работе Йоханнеса Нола «Черная Смерть»): «Зараженные люди испытывали пронизывающие все тело боли, словно подтачивающие их изнутри. Потом на бедрах или предплечьях развивался волдырь… От него инфекция распространялась по всему телу и так глубоко проникала в него, что больных рвало кровью. Так… продолжалось без перерыва три дня, средств вылечить болезнь не было, и больной сгорал».

Совершенно запуганные и беспомощные потенциальные жертвы болезни начали вести себя негуманно.

«Погибали не только те, кто общался с заболевшими, но также и те, кто только прикасался или пользовался их вещами, — продолжал Платьенсис. — Вскоре люди возненавидели друг друга до такой степени, что, когда заболевал сын, отец переставал заботиться о нем. Если он все же осмеливался приблизиться к нему, то немедленно заражался и в течение трех дней сгорал…»

Во Флоренции чума свирепствовала с особым остервенением, поэтому «Черную Смерть» иногда еще называли «Флорентийской чумой». Вот выдержка из «Декамерона» Джованни Бокаччо: «… ходили, держа в руках немного цветов, немного благоуханных трав и пряностей, которые они постоянно подносили к носу, считая, что такие запахи являются отличным средством для укрепления мозга, тем более, что воздух казался густым и насквозь был пропитан смрадом, источаемым мертвыми телами, равно как и больными, а также применяемыми снадобьями».

В Парме эхом отозвался Франческа Петрарка: «Увы, мой любящий брат, что я могу сказать? С чего мне начать? К чему прийти? Все есть скорбь, повсюду царит ужас. Во мне ты можешь увидеть то, о чем читал о великом городе у Вергилия: «Мучительная боль повсюду, повсюду страх и многочисленные образы смерти». О, брат, как бы я желал никогда не рождаться на свет или уже встретить смерть!»

Во Франции папский город Авиньон, резиденция папы Клементия VI, был наполнен чумой. Неизвестный каноник в письме семье в Бельгию так описывал ход печальных событий (цитируется по книге Джорджа До «Черная Смерть 1347 г.»): «… Половина, а может быть и больше половины населения Авиньона уже мертва. В городских стенах более 7000 домов стоят запертыми: в них никто не живет, те, кто когда-то обитал там, скончались; в окрестностях едва можно встретить живого человека. Поле возле «Чудотворной Мадонны» было выкуплено папой и освящено под кладбище. В него с 13 марта закопали 11000 трупов…»

Позже папа Клементий освятит реку Рону, чтобы в нее можно было сбрасывать тела умерших. Сам папа уцелел под защитой двух огромных костров, которые денно и нощно горели с двух сторон от него.

В Англии монах из Рочестера Уилльям Дин записал такую сцену: «К нашему великому прискорбию чума унесла такое огромное количество жизней людей обоего пола, что нельзя было найти человека, который свозил бы трупы в могилу.

Мужчины и женщины относили детей на плечах к церкви и сбрасывали их в общий ров. От него исходило столь устрашающее зловоние, что люди опасались проходить мимо кладбища».

Такой обстановка была во всей Европе. Отчаявшиеся люди в надежде избавиться от боли, ужаса и неизбежной смерти от чумы обращались к врачам, которые не больше их знали, как лечить эту скоротечную болезнь. Тем не менее, врачи продолжали пробовать различные паллиативные способы.

Некоторые доктора советовали вокруг шеи носить человеческие фекалии в зашитом мешочке.

Другие предписывали купание в моче и ее употребление внутрь. К нарывам, для отсасывания яда, прикладывали пиявок, высушенных жаб и ящериц. В открытые раны вкладывали свиное сало и масло. В яички втыкали иголки. Кровью только что зарезанных голубей и щенков окропляли горящие в лихорадке лбы. Французский врач Ги де Шольяк вскрывал нарывы и прижигал открытые раны раскаленной докрасна кочергой. Этот примитивный способ очистки действительно давал результат, если человек, по отношению к которому он был применен, не умирал от сердечного приступа, не впадал в необратимый шок, не сходил от боли с ума.

Возникла проблема «отравленных помещений» — тех, где от чумы скончались люди. В большое плоское блюдо наливали свежее молоко и оставляли посредине зараженной комнаты, чтобы адсорбировать зараженный воздух. Неизвестный лондонский врач предложил следующий рецепт обеззараживания дома, в котором скончался чумной больной: «… Возьмите несколько крупных луковиц, очистите их, положите 3-4 луковицы на пол, и пусть они так полежат в течение 10 дней, лук вберет в себя всю инфекцию зараженной комнаты, только потом луковицы нужно будет закопать глубоко в землю».

Озадаченные тем, что ни доктора, ни церковники не в состоянии помочь им, бедняки либо становились чересчур набожными, либо разочарованные в «отвернувшемся» от них Боге давали выход отчаянию в том, что находили «козлов отпущения», предавались распущенности, сластолюбию, верили амулетам, колдовству, даже поклонялись дьяволу. Во многих отношениях «Черная Смерть» отбросила цивилизацию на многие века назад.

Правда были и отдельные положительные стороны. Некоторые очень набожные люди установили традиции, дожившие до наших дней. Например, жители Обераммергау поклялись проводить регулярные религиозные действия, если зловещая рука чумной напасти будет отведена от них. Их обет продержался до конца чумы — 1634 г., и чума покинула их. Они и сегодня еще представляют свое действо Страстей Господних.