Чтение онлайн

«Третья пандемия» бубонной чумы затронула обширную территорию. Однако существует мнение, что она началась в Юннане, провинции Китая, в 1892 г., но не привлекала к себе внимания общественности до тех пор, пока весной 1894 г. не дошла до Кантона. Оттуда было рукой подать до Гонконга с его торговыми связями с портами Тихого океана, Индии, Австралии, Японии и Америки.

Индия, во всяком случае на первых этапах пандемии, пострадала в наибольшей степени. Несмотря на то, что бациллы чумы были открыты в 1894 г., прививки в Индии начали делать только в 1897 г. Возможно, из-за плохой связи, огромного количества населения или древних религиозных верований и обрядов средняя годовая смертность в Индии составила 548427 человек. За период с 1896 г. по 1908 г. чума унесла 47,88 процента из их числа.

Как и во времена «Черной Смерти» («Вторая пандемия»), чума была завезена кораблями в порты Азии, Южной Америки, Австралии, Африки, Европы и даже в Сан-Франциско (западное побережье США).

С 1505 г. по 1530 г. в Италии бушевала эпидемия тифа, унесшая сотни тысяч человеческих жизней.

Сыпной тиф (заразное заболевание, переносимое человеческими вшами) и брюшной тиф (причиной которого является бацилла сальмонеллы, обнаруженная в человеческих эскрементах, передается с зараженными продуктами и водой) издавна были известны как первопричина эпидемий. Еще во втором веке до новой эры был построен 100-километровый акведук для снабжения Рима свежей водой, поскольку римляне хорошо представляли себе, насколько важно для профилактики передающихся с водой болезней иметь чистую воду для домашних нужд и соблюдать правила санитарии.

Все же в 16 веке нашей эры эпидемии сыпного тифа и брюшного тифа стали для Италии обычным делом. Особенно это касается периода с 1505 г. по 1530 г., когда сотни тысяч людей стали их жертвами. Джироламо Фракасторо описывал болезнь и сопровождавшую ее лихорадку, которые, по его словам, «… в просторечии назывались «Lenticulae» (маленькие чечевицы) или «puncticulae» (небольшие прыщики), потому что у больных появлялись места, которые выглядят как чечевицы или блошиные укусы…» Фракасторо описывает начало сыпного тифа как мягкое. Оно и в самом деле настолько незаметное, что большинство жертв не спешат звать врача до тех пор, пока не становится слишком поздно. Обычно общая апатия длится до 7 дней, когда «… мысли становятся блуждающими; глаза краснеют, пациент становится болтливым; моча вначале бледная, но плотная, но потом она становится красной и мутной, становится похожей на гранатовое вино; пульс становится редким и медленным… На 4 или 7 день на руках, спине и груди появляются красные или пурпурно-красные участки, похожие на блошиные укусы… хотя они более крупные и по форме напоминают чечевицу, тогда имя лихорадки становится известно».

Эпидемический мор постиг Рим в 452 году до н.э., унеся жизни тысяч людей, среди которых оказались и члены Римского сената.

Эпидемия разразилась в Риме в 452 г. до н.э. Она погубила не только тысячи простых граждан, но и достигла высшего Совета — унесла жизни Секста Квинтилиана (одного из консулов), Спурия Фурия, который был назначен помогать ему, 4 трибунов и большого количества сенаторов.

Несмотря на сооружения инженеров, уже понявших важность чистой воды, население в целом игнорировало такой полезный совет, поэтому эпидемия, имевшая характер брюшного тифа, быстро и с тяжелыми последствиями распространилась. Вымирали целые семьи, а потом из-за способа избавления от трупов, принадлежавших как богатым, так и бедным, инфекция стала распространяться по воздуху и по воде.

Вот что писал греческий ученый Дионисий Галикарнасс: «… Они сжигали тела и предавали их земле в самых крайних случаях. По-видимому, при отсутствии знатности или ввиду нехватки необходимых приспособлений, они просто сбрасывали трупы в стоки нечистот под улицами или выбрасывали их в реку; именно отсюда и шло основное зло. Когда волны выбрасывали трупы на берега рек или морское побережье, поднимался ужасный запах, разносимый ветром, поражая тех, кто был еще здоров, вызывая быстрые изменения в их телах; и вода, приносимая реками, больше не годилась для питья: частично из-за ужасной вони и частично из-за того, что вызывала расстройство кишечника…»

Как и во всех случаях ранних эпидемий и чумы население уповало на лекарей и священнослужителей. Но, когда те ничем не могли помочь им, они начинали попирать свои моральные устои. Как подчеркивал в «Истории Рима» немецкий классический историк Бартхольд Г. Нибур, «моры были подобны бесчеловечным военным опустошениям, они портили всех, кого касались…»

Как бы то ни было, в результате этого мора Рим осуществил некоторые реформы законов. Как снова указывал Нибур, «но бедственные времена всегда помогали понять дефекты существующих общественных институтов; многие тешили себя той мыслью, что с их совершенствованием к ним вернется их былое процветание; именно исходя из этих соображений после моров и военных поражений оказывалась поддержка предложениям, внесенным Римом и направленным на реформацию законов».

Миллионы людей умерли во время «Первой пандемии», названной «Чумой Юстиниана», которая распространилась по территории Римской империи в 541-590 гг.

Первая из трех великих пандемий (вторая известна под названием «Черная Смерть», третья началась в конце 19 века в Китае, распространилась до Сан-Франциско, продолжается и сейчас, см. «Введение» и данный раздел) началась в 541 г. во время 15~го правления Римского императора Юстиниана I, поэтому и получила название «Чумы Юстиниана».

Чуме предшествовало впечатляющее появление кометы Галлея в 531 г., которая на протяжении 20 дней была видна на небе в ночное время. Ее исчезновение ознаменовалось переходом папы Грегори Великого реки Тибр по мосту Гадриан. Он возглавил процессию, направлявшуюся в собор св. Петра, чтобы молиться об избавлении от моров. Здесь, на Гадрианском мавзолее, папа увидел архангела Михаила, вкладывающего в ножны окровавленный меч. В этот момент чума прекратилась. После этого над могилой Гадриана была сооружена часовня, названная «Святой Михаил в облаках».

Прокопий Кесарийский описывал первое появление чумы в Константинополе (Византия), куда она была, очевидно, завезена египтянами, проживающими в Пелузии. Отсюда она поплыла в Александрию, потом в Палестину, а оттуда распространилась по всей Римской империи.

Прокопий дает детальное описание бубонной чумы, которое считается первым: «… Бубонная опухоль развивается, и это происходит не только в определенной части тела, которая называется «бубон» (пах) и лежит внизу живота, но также под мышками, в некоторых случаях — за ушами и в различных точках бедра…»

Потом он переходит к описанию классического распространения бубонной чумы от ее жертв к людям, ухаживающим за ними, о невероятном страхе больных, которые убегают из дома, чтобы погрузиться в воды моря или броситься с вершины скалы.

Прокопий пишет: «В некоторых случаях смерть наступала немедленно, в других — только спустя много дней. У некоторых тела покрывались черными пустулами, величина которых достигала размеров чечевицы, эти люди не проживали и дня. У других открывалась беспричинная рвота, которая заканчивалась гибелью больного…»

Бдительный Прокопий заметил, что «… в тех случаях, когда опухоль достигала необычного размера и начиналось изливание гноя, это означало, что болезнь покидает больного, и он начинает выздоравливать. Острое состояние стадии карбункула нашло свое разрешение в этом направлении, что служило признаком возвращения здоровья; но в тех случаях, когда опухоль не изменяла первоначальной формы, развивались беды, о которых я упоминал… те, у кого не было друзей или слуг, оставались лежать на улицах или в опустевших домах незахороненными… Тела погружали на корабли и предавали воле волн… Лекари не могли сказать, какой случай легкий, а какой трудный; доступных лечебных средств не было».