Чтение онлайн

Работы Боулби являются важными для всякого аналитика, сталкивающегося с проблемой сепарационной тревоги и утраты объекта. Хотя выводы Боулби могут быть оспорены с психоаналитической точки зрения, тем не менее, он описал большую часть из того, что сейчас известно о проблеме сепарации и утраты объекта, так же как о нормальном и осложненном переживании горя в трех томах «Привязанности и утраты» (Bowlby, 1969, 1973, 1980).

Делая обзор различных гипотез, выдвинутых психоаналитиками относительно сепарации и утраты объекта, Боулби признает, что они пробудили его интерес, но утверждает, что был более чем разочарован, не найдя метода, способного отделить зерна от плевел. Он считает, что сам Фрейд не дал удовлетворительного ответа. Согласно Боулби, Фрейд, чтобы объяснить сепарационную тревогу, заимствовал одну за другой совершенно разные теории, пока, в конечном итоге, он в 1926 году не стал считать ее ключом к проблеме невротической тревоги, но было уже слишком поздно, чтобы быть понятым. Боулби также считает, что психоаналитические исследования субъекта полны противоречивых рассуждений и что «каждая теория приводит к созданию различных моделей функционирования личности и психопатологии и, как следствие, существенно отличающихся видов практики психотерапии и превентивной психиатрии» (том 2б, 1973: 32). Он приписывает то, что он называет неудачей психоанализа, фрагментации взглядов: существующие исследования изолированы и не могут дать когерентного, всестороннего отчета о феномене привязанности, сепарации и утраты.

Поэтому Боулби предлагает иной метод исследования, проспективный метод, основанный на прямых наблюдениях за маленькими детьми: «В свете этих данных была предпринята попытка описать определенные ранние стадии личностного функционирования и экстраполировать их дальше» (Bowlby, 1973, p. 26). Он нашел прототип метода в работе Анны Фрейд и Бэрлингем (Freud, Burlingham, 1943), которые наблюдали за детьми, разлученными с родителями, в детском доме.

Боулби описывает три главные стадии развития основных реакций ребенка, разлученного с матерью, к которой он чувствует привязанность: протест, отчаяние и отчуждение. По мнению Боулби, эти три стадии составляют характерную поведенческую последовательность. Он связывает каждую стадию с одной из основных психоаналитических теорий: стадия протеста связана с проблемой сепарационной тревоги, отчаяние – с гореванием, отчуждение – с механизмами защиты. Боулби считает, что эти стадии составляют единое целое, представляя собой один и тот же процесс.

С похвальным намерением преодолеть противоречивые и спорные моменты Боулби выдвигает новую теорию, которая, по его мнению, является простым заменителем всех остальных. Он рассматривает привязанность как инстинктивное поведение: ребенок формирует привязанность не к тому, кто кормит его, а к тому, кто больше взаимодействует с ним. Привязанность ребенка к матери развивается или нарушается в зависимости от степени достигнутого понимания. В сущности, картина Боулби не содержит концепций инстинктов и защит, фантазий и инфантильного опыта, повторяющегося во взрослой жизни.

Излагая свои взгляды на привязанность и затем на утрату, Боулби исследует происхождение страхов и тревоги. Базовый тезис его теории состоит в том, что фобия и сепарационная тревога, являющиеся, в представлении Фрейда и других психоаналитиков, результатом невротических конфликтов, граничащих с патологией, на самом деле являются нормальным инстинктивным поведением, указывающим на страх – «естественную» тенденцию, присущую животным и людям всех возрастов. Он ясно утверждает, что тенденция реагировать страхом на присутствие незнакомцев, страх темноты или одиночества не являются результатами бессознательных конфликтов, а преимущественно выражают «генетически детерминированное предубеждение», которое, в конечном счете, приводит к возможности противостоять реальным внешним опасностям (Bowlby, 1973, p. 86). Следовательно, в его понимании сепарационная тревога является исключительно инстинктивной реакцией на внешнюю опасность.

Заключение Боулби может удивлять психоаналитиков, поскольку он считает привязанность между ребенком и матерью чисто биологической по своей природе, так же, как и сепарационную тревогу, возникающую в результате расставания с объектом привязанности. Детские переживания разлук и потерь являются «событиями» внешнего мира, которые вызывают неблагоприятные отклонения в ходе развития, аналогично тому, как «поезд отклоняется от основного пути и начинает двигаться по ответвлению дороги». В попытке произвести переоценку психоаналитической теории путем выдвижения теорий систем контроля и инстинктивного поведения, Боулби отходит от специфического поля психоанализа и приближается к экспериментальной психологии. Как писал Винер (Wiener, 1985), подход Боулби является вполне допустимым только «при условии, что он не используется в психоаналитической теории» (p. 1600).

Боулби знает, что его этологический подход к привязанности, страху и тревоге отличается от взглядов Фрейда и его последователей и что такая эволюционная теория, как он сам говорит, «бросает серьезный вызов психоаналитической теории».

Несмотря на спорность выводов Боулби с психоаналитической точки зрения, его вклад заслуживает уважения за пробуждение интереса психоанализа к важной и недостаточно исследованной области. Споры среди аналитиков, вызванные Боулби, привели к тому, что им пришлось отбросить привычную осмотрительность и ясно излагать свои взгляды, как, например, сделала Анна Фрейд (A. Freud, 1960) в своей полемике с ним.

В предыдущих главах было рассмотрено место сепарационной тревоги в основных психоаналитических теориях объектных отношений, настоящая глава будет посвящена проблеме интерпретаций сепарационной тревоги, возникающей в отношениях анализанда и аналитика в процессе психоаналитического лечения.

В настоящее время большинство психоаналитиков, несомненно, признают ключевую роль проработки сепарационной тревоги в психоаналитическом процессе. Вместе с тем способ интерпретаций, которого придерживается аналитик, зависит не только от нашего личного тренинга, теоретических предпочтений и клинической практики, но и от нашего собственного опыта переживания сепарационной тревоги – имеется в виду наш собственный жизненный опыт, наш собственный анализ и анализ переноса-контрпереноса с анализандами.

Вместе с тем явная разнородность психоаналитических теорий является проблемой для современных психоаналитиков, особенно для тех, кто оказывается в замешательстве от множества психоаналитических школ и теорий, которые, как грибы после дождя, появились после Фрейда. Это ставит следующий практический вопрос: какую основу, соответствующую идеям Фрейда, может использовать психоаналитик для интерпретаций в своей клинической работе? Как мы видели, Фрейд оставил нам ряд указаний, и многие аналитики внесли свой вклад в психоанализ, хотя зачастую они предлагали свой собственный оригинальный путь. Вопрос множественности психоаналитических течений внутри одной организации – Международной психоаналитической ассоциации (МПА), – основанной Фрейдом в 1908 году, безусловно, сегодня является для нас проблемой.

Не случайно «общие интересы психоанализа» были предметом обсуждения на Римском конгрессе МПА в 1989 году, эта тема возникла в ответ на заданный Валлерштейном в 1987 году в Монреале вопрос: «Один психоанализ или много?» (Wallerstein, 1988, p. 5).

По-моему, несмотря на отличия и даже расхождения, упомянутые нами психоаналитические теории объектных отношений, с их различными подходами к сепарационной тревоге, в своей общей основе содержат концепцию психоанализа Фрейда. Общее основание включает согласие по следующим основным вопросам: роль бессознательного, важность детской сексуальности в происхождении психических конфликтов, признание компульсивного повторения в феномене переноса, признание центральной роли эдипова комплекса в организации психической жизни.