Чтение онлайн

— Он не говорил, куда едет и когда вернется?

— Нет, только прислал из Филадельфии по стато-принту письмо: предупредил, что задержится.

Джилл пришлось довольствоваться малым. Она отправилась в столовую для сестер и, усевшись за свободный столик, ковыряла вилкой в тарелке, не видя, что ест. Все будет хорошо, успокаивала она себя. Неужели я влюбилась в этого…

— Бордмэн! Проснитесь!

Джилл очнулась и увидела Молли Уилрайт, диетолога.

— Простите.

— Я спрашиваю, с каких пор на вашем этаже стали класть в люкс-палаты больных, за которых платят благотворительные организации?

— Что вы!

— Палата К-12 на вашем этаже?

— К-12? Там лежит богатая старуха, такая богатая, что дежурный врач прислушивается к каждому ее вздоху.

— Хм… Наверное, она вчера получила наследство. До этого она полтора года лежала в приюте для престарелых.

— Это какая-то ошибка.

— Не знаю. У меня на кухне ошибок не бывает. А диета ничего себе! Вагон еды, королевский выбор блюд, а лекарства приказано давать не в чистом виде, а подмешивать в пищу. Поверьте, дорогая, диета так же уникальна, как отпечатки пальцев, — мисс Уилрайт встала. — Ну, ладно, я побежала.

— Чего от тебя хотела Молли? — спросила у Джилл другая сестра.

— Не знаю. Она что-то перепутала в предписаниях.

Джилл пришло в голову, что Человека с Марса можно найти по диете. Правда, в медицинском центре несколько кухонь, и чтобы их все проверить, нужна, по крайней мере, неделя. Центр строили во времена морских войн как флотский госпиталь. Потом его расширили и перевели в подчинение министерству здравоохранения, образования и социального обеспечения. Теперь Центр принадлежал Федерации и разросся еще больше.

Недоразумение с миссис Банкерсон настораживало. Центр принимал любых пациентов: частных, правительственных, состоящих на обеспечении правительственных организаций. Этаж Джилл был отведен для правительственных больных, там лечились сенаторы Федерации и другие высокие чины. Странно, что в палату К-12 положили частного больного. Может быть, в отделении для частных больных не хватило места?

Долго думать об этом было некогда: накопилась масса работы. Понадобилась складная кровать. Можно было позвонить на склад, но склад находился в подвале, чуть не за четверть мили от Джилл, а кровать требовалась срочно. Джилл вспомнила, что такая кровать стоит в дежурке при палате К-12, на ней еще сидели часовые, и она их прогнала. Наверное, эту кровать вынесли в дежурку, когда в палате поставили флотационную. Если ее еще не отправили на склад, то ее можно взять.

Дверь дежурки оказалась запертой, и ключ не подходил. Надо вызвать слесаря, подумала Джилл и направилась в комнату врача, чтобы спросить насчет кровати у него. На посту был доктор Браш. Он не состоял при больнице интерном; по его собственным словам, его пригласил доктор Гарнер специально для миссис Банкерсон. Браш обрадовался, увидев Джилл.

— А мисс Бордмэн! Вы-то мне и нужны.

— Что же вы не позвонили? Как ваша больная?

— Больная в норме. У меня проблемы.

— Что случилось?

— Пустяки, минутное дело. Я надеюсь, сестра, вы уделите мне столь незначительное время? И никому не станете об этом рассказывать?

— Конечно. Только позвольте позвонить помощнице: я должна дать ей кое-какие указания.

— Нет, — поспешно возразил он. — Я выйду, вы закроете за мной дверь и не будете открывать, пока я не вернусь и не постучу вот так, — он отстучал первые такты популярной песенки.

— Слушаюсь, сэр, — ответила Джилл неуверенно. — Что делать с больной?

— Ничего, ее нельзя беспокоить. Смотрите на экран.

— Где вас найти, если что-нибудь случится? В комнате отдыха врачей?

— В конце коридора в мужской уборной. Все, я убегаю.

Он ушел, и Джилл заперла дверь. Она посмотрела на экран и потом на датчики. Больная спала, пульс ее был четким и ритмичным, дыхание спокойным и ровным. К чему такое неусыпное наблюдение, подумала Джилл. Она решила все-таки проверить, стоит ли в дальней комнате складная кровать. Больную Джилл не потревожит — она умеет ходить тихо; а что до доктора Браша, то он, как и все врачи, не будет недоволен тем, о чем не узнает.

Проходя мимо миссис Банкерсон, Джилл убедилась, что та спит. Дверь в дежурку была заперта. Джилл открывала ее ключом.

Так и есть: кровать здесь. И тут Джилл заметила, что комната занята. На стуле, с детской книжкой в руках, сидел Человек с Марса.

Смит увидел Джилл и одарил ее лучезарной улыбкой счастливого ребенка. У Джиллиан закружилась голова. Валентайн Смит здесь? Не может быть — его перевели, в журнале записано.

Страшная догадка пришла к ней. Подставной Человек с Марса на стерео… умирающая старуха, и вместе с ней в палате еще один человек… испорченный замок… А через день-другой отсюда выедет каталка, и на ней под простыней не один труп, а два!

Вслед за этой догадкой пришла еще одна: она тоже рискует. Смит неловко встал со стула, протянул к ней руки и сказал:

— Брат мой!

— Здравствуй! Как живешь?

— Я здоров. Мне хорошо, — он добавил еще что-то на непонятном задыхающемся языке, потом поправился. — Ты здесь, брат. Тебя не было. Теперь ты снова здесь. Ты как вода.

Сердце Джилл таяло под лучами улыбки Смита, а кровь в жилах стыла от страха, что ее застанут здесь. Смит этого не замечал.

— Видишь? Я хожу. Я становлюсь сильнее, — он сделал несколько шагов и торжествующе улыбнулся.

Улыбнулась и Джилл, через силу.

— О, мы делаем успехи! Продолжай в том же духе. А мне надо идти, я на минутку заглянула.

— Не уходи, — на его лице было огорчение.

— Не могу…

Огорчение переросло в горе.

— Я тебя чем-то обидел. Я не знал.

— Нет, ты меня не обидел. Мне действительно нужно уходить, и чем скорее, тем лучше.

На лицо Смита вернулось безмятежное выражение. Он сказал скорее утвердительно, чем просительно:

— Брат, возьмешь меня с собой.

— Не могу. Мне нужно идти. Слушай, не говори никому, что я была здесь. Пожалуйста!

— Не говорить, что приходил мой брат по воде?

— Правильно: никому не говори. Будь умницей, потерпи, я вернусь.

Смит переварил услышанное и удовлетворенно ответил:

— Я буду ждать. Я не скажу.

— Вот и славно, — Джилл соображала, как ей выполнить обещание. Она догадалась, что «испорченный» замок вовсе не испорчен, глянула на дверь и поняла, почему не могла открыть ее: к двери прибили засов. В больнице запрещалось пользоваться такими засовами. Защелки, установленные на дверях ванных, уборных и других комнат, открывались снаружи специальными ключами. В комнате Смита поставили засов, который можно было открыть только изнутри, руками. Джилл отодвинула его.