Чтение онлайн

— Не обращай внимания, — ответила Джилл. — Самое главное — делай, как я говорю.

— Да.

Неограниченное согласие, вечное да. Джилл вдруг почувствовала, что он выпрыгнет из окна, если она попросит. Она была права — он бы выпрыгнул и наслаждался каждой секундой падения с двадцатого этажа, а удар и смерть принял бы без удивления и протеста. И не понимал бы, что это смерть; его не научили бояться смерти. Если бы его брат по воде выбрал для него такой необычный способ дематериализации, он согласился бы с этим способом и попытался бы его понять и признать.

— Нам нельзя здесь оставаться. Мы поедим, я дам тебе другую одежду и мы пойдем. Раздевайся, — и отправилась изучать гардероб Бена.

Джилл выбрала дорожный костюм, берет, рубашку, белье, туфли и вернулась к Смиту. Он запутался в одежде, как котенок в клубках: рука и голова были связаны подолом платья. Он стал снимать платье, не сняв перелину.

— Батюшки! — воскликнула Джилл и бросилась ему на помощь.

Она сняла с него одежду и сунула ее в мусоропровод. Этте Шер она заплатит потом, а полицейским — в случае чего — не к чему будет прицепиться.

— А тебе, дружок, прежде чем одеться в чистое, нужно принять ванну. Они там за тобой совсем не следили. Пойдем.

Как медицинская сестра, Джилл привыкла к дурным запахам, однако как медицинская сестра, она была фанатичным приверженцем мыла и воды. Ей казалось, что Смита давно никто не мыл. Хотя от него не так уж сильно пахло, ей почему-то вспомнилась лошадь после скачек.

Смит с восхищением смотрел, как Джилл наполняла ванну. В палате К-12 была ванна, но Смит не знал каково ее назначение; его обтирали мокрой тканью, да и то редко: когда он впадал в транс к нему боялись притрагиваться.

Джилл проверила температуру воды.

— Отлично. Лезь в воду.

Смит смотрел недоуменно.

— Живо, — скомандовала Джилл, — лезь в воду.

Все слова были поняты, и Смит подчинился приказу, дрожа от волнения. Брат требует погрузить в воду все тело! О такой чести и не помышлял. Он не помнил, чтобы кто-либо вообще удостаивался такой привилегии. Смит начал понимать, что эти другие состоят в более близких отношениях с влагой жизни. Это невозможно понять, но нужно принять.

Смит погрузил в воду одну дрожащую ногу, потом другую… и нырнул в ванну с головой.

— Эй! — закричала Джилл и вытащила его голову на поверхность. Ей показалось, что он мертв. Боже милостивый! Не успел же он за это время захлебнуться. Испуганная, она стала трясти Смита.

— Смит! Очнись же! Очнись!

Издалека Смит услышал призыв брата и вернулся. Глаза его заблестели, сердцебиение ускорилось, дыхание восстановилось.

— Ты себя нормально чувствуешь? — спросила Джилл.

— Мне хорошо. Я очень счастлив… брат мой.

— Ты меня перепугал. Не ныряй больше. Как сейчас сидишь, так и сиди.

— Да, брат мой, — Смит добавил еще что-то на своем языке, зачерпнул ладонью воду так бережно, как будто это было жидкое золото, и поднес ее к губам. Прикоснувшись к воде губами, он протянул руку Джилл.

— Что ты делаешь? Не пей эту воду! И я ее пить не буду!

— Не будешь пить?

На его лице выразилась такая беспомощная обида, что Джилл растерялась. Подумав, она нагнулась и коснулась воды губами.

— Спасибо.

— Пусть тебе никогда не придется испытать жажду!

— Желаю того же и тебе. Но не пей, пожалуйста, эту воду. Если хочешь пить, скажи, я дам тебе другой воды.

Смит с умиротворенным видом откинулся назад. Джилл уже поняла, что он еще не принимал ванны и не знает, чего от него хотят. Конечно, можно было его научить, но время дорогое! А, ладно! Это хотя бы не так противно, как возиться в больнице с брюзжащими стариками. Джилл сняла блузку, чтобы не промочить, и повесила на плечики, складки плиссированной юбки пропитаны специальным составом, но лишний раз мочить юбку не стоит. Джилл сняла и ее, осталась в бюстгальтере и трусиках.

Смит смотрел на нее с любопытством ребенка. Джилл покраснела и сама себе удивилась. Она считала себя свободной от излишней стыдливости; вдруг вспомнился первый поход на нудистский пляж, ей тогда было пятнадцать лет. Но этот детский взгляд смущал ее. Джилл решила дальше не раздеваться, пусть белье будет мокрое.

Она старалась скрыть смущение под проявлением заботы.

— Ну-ка, давай займемся мытьем!

Джилл наклонилась над ванной, налила на Смита мыла и стала взбивать пену. Смит тем временем высвободил руку и дотронулся до ее правой груди. Джилл отодвинулась.

— Куда? Вот этого не надо!

Смит посмотрел на нее так, будто она дала ему пощечину.

— Не надо? — спросил он в отчаянии.

— Нет, — твердо сказала Джилл, и уже мягче добавила. — Не нужно меня отвлекать, нам надо торопиться.

Джилл вынула пробку, выпуская из ванны воду, и поставила Смита под душ. Потом включила сушилку и стала одеваться. Поток теплого воздуха напугал Смита, он задрожал. Джилл велела ему не бояться и держаться за поручень.

Помогая Смиту выходить, Джилл сказала:

— Ну, вот. Теперь от тебя пахнет лучше, и держу пари, ты чувствуешь себя лучше.

— Чувствую себя отлично.

— Вот видишь! Давай одеваться.

Джилл повела Смита в спальню одеваться. Она показывала ему, как надевать шорты, когда прозвучал грозный голос:

— Откройте дверь!

Джилл уронила шорты. Откуда они узнали, что в доме кто-то есть? Наверное, это робот-такси, черт бы его взял. Открыть? Или затаиться? Приказ по внутреннему переговорному устройству повторился. Джилл шепнула Смиту: «Сиди здесь» и пошла в гостиную.

— Кто там? — спросила она, стараясь говорить спокойно.

— Именем закона, откройте!

— Именем какого закона? Не шутите! Скажите, кто вы, или я вызову полицию!

— Мы и есть полиция. Вы Джиллиан Бордмэн?

— Я? Я Филлис О’Тул, я жду мистера Кэкстона. Я сейчас позвоню в полицию и скажу, что вы нарушаете неприкосновенность жилища!

— Мисс Бордмэн, у нас есть ордер на ваш арест. Откройте, иначе вам будет хуже.

— Я не мисс Бордмэн, я вызываю полицию.

Ей не ответили. Джилл ждала. Вскоре она почувстровала тепло. Дверной замок стал красным, потом белым. Что-то хрустнуло, и дверь открылась.