Чтение онлайн

– Источник зла.

На вошедшем Большакове не было лица. Он выглядел мрачным и потерянным.

– Что-то случилось? – спросил Хургин. Он говорил с пациентом, но Большаков даже не обратил внимания на сидевшего перед врачом человека.

– Случилось, да! – сказал он отрывисто. – Сегодня утром у Виталика случился припадок.

Хургин повернулся к своему пациенту:

– Я оставлю вас на пару минут. Не возражаете?

Взял Большакова под руку, вывел его в коридор.

– Давайте пройдемся, – предложил.

Он хотел, чтобы было движение. Так лучше, это он знал по опыту.

– Все так внезапно произошло. Мы завтракали, и вдруг он заваливается набок, падает со стула…

– Это долго длилось?

– Буквально несколько секунд. Я его подхватил на руки, а он открыл глаза и смотрит на меня непонимающе. Ничего не помнит, представляете? Только что сидел за столом – и вдруг очнулся на полу, а что было в промежутке – не помнит.

– Как у него ночь прошла?

– Нормально.

– Кошмарные сновидения, удушье – ничего такого не было?

– Нет. Он бы мне сказал.

– А утром ничего подозрительного не было? Может быть, какие-то странности в поведении. Или головокружение. Не жаловался?

– Нет.

– И жена ничего не заметила?

– Нет, – ответил Большаков мрачно. Его интонация не укрылась от Хургина.

– У вас конфликты с женой?

– Какое это имеет отношение?

– Если я спрашиваю – значит, имеет.

Большаков с сомнением посмотрел на доктора.

– Бывает, не все ладится, – сказал он с неохотой после паузы.

– И скандалы случаются?

– Да.

– Последний раз когда это произошло?

– Вчера.

– Сын в это время находился рядом?

– В соседней комнате.

– Но он видел, что что-то неладное происходит? Скандал был шумный?

– Покричали немного друг на друга. Она пару тарелок разбила. Все как обычно, – грустно усмехнулся Большаков.

– И часто такое случается?

– Скандалы? Пару раз в месяц – это точно.

Они дошли до конца коридора и остановились у окна. Мальчишка на велосипеде распугивал голубей. В конце аллеи шла пожилая пара, старичок тяжело опирался на палку.

– В этом может быть причина, – сказал задумчиво Хургин. – Психическая травма – и вот вам припадок, как реакция организма. Вам кажется, что причина болезни – где-то глубоко в душе ребенка, а на самом деле причина рядом. Просто надо посмотреть вокруг. Вот и Вольский говорил…

– Вольский? – несколько удивленно переспросил Большаков.

– Да, Вольский. Я недавно разговаривал с ним. И он по-своему прав, мне кажется.

Хургин провел ладонью по лицу, будто что-то с него смахнул.

– Приведите завтра вашего сына, – попросил он. – Скрывать от вас не буду: случившийся с Виталиком припадок – крайне тревожный и неприятный факт. Болезнь идет на шаг впереди, быстрее, чем я предполагал. Но и руки опускать не будем. Думаю, все наладится. Только у меня к вам просьба: создайте нормальную атмосферу в семье. Никаких конфликтов, все тихо и спокойно. Иначе я ничем не смогу помочь.

Большаков кивнул и отвернул свое серое лицо.

– Все очень сложно в жизни, – сказал Хургин. – И все взаимосвязано. Только мы эти связи не всегда видим. У вас сложная и тяжелая работа. Вы, измотанный, возвращаетесь домой и скопившееся за день напряжение выплескиваете на жену и – косвенно – на сына. Сейчас у вас тяжелый период, эта история с Козловым не дает покоя, и напряжение все растет и растет. Вы, взрослый человек, этого не замечаете, а ребенок чувствует. Он кошмар жизни пропускает через свой мозг, и мозг не выдерживает, дает сбой. – Доктор посмотрел на Большакова. – Вы для него – злая сила.

– Что? – вскинулся Большаков.

– Это определение профессора Вольского. Он считает, что патологии в состоянии возникают под влиянием внешних факторов. Какая-то злая сила, источник всех бед, раздражитель. Для Виталика такой раздражитель – вы со своими нерешенными проблемами. Для Козлова – кто-то другой.

Большаков при последних словах нахмурился.

– Да, это так, – упрямо сказал Хургин. – С Козловым дело обстоит очень похоже. Должна быть какая-то причина его жутких снов!

В больничной пижаме Козлов выглядел еще более жалким, чем на допросах в кабинете у Большакова. Худая шея. Затравленный взгляд. И еще эта решетка на окне. Хургин вздохнул.

– Как вам здесь? – спросил Хургин.

Козлов пожал плечами, давая понять, что такой вопрос и не предполагает ответа.

– Все это закончится, – высказал осторожный оптимизм Хургин. – Вас обследуют врачи, выдадут заключение…

Он оборвал фразу, потому что до него внезапно дошло: каким бы ни было заключение, оно будет против Козлова. Если его признают больным – не миновать психиатрической больницы и всех связанных с ней неприятностей. Если напишут «здоров» – Большаков засадит его в тюрьму или вообще произойдет худшее.

– Я пришел, чтобы откровенно побеседовать с вами, – сказал Хургин.

Сел за стол напротив Козлова, поставил рядом с собой тяжелый портфель. Козлов наблюдал за ним исподлобья. Взгляд был холоден и колюч.

– Вам Вика передавала привет, – сказал Хургин, пытаясь растопить лед.

– Вы ее видели?

– Да, вчера. Она очень беспокоится за вас.

Козлов промолчал, но что-то дрогнуло в нем, это было заметно.

– И Вольский о вас много спрашивал.

И опять Козлов вздрогнул.

– Вас окружают хорошие люди, Олег, у вас вообще много друзей?

– Нет.

– И у меня, – признался Хургин. – Я заметил, что с возрастом друзей не прибавляется. Все та же компания, идущая с тобой из молодости. С той поры, когда был молод и беспечен, не пытался ничего выгадать и отношения были искренни. А затем уж искренность уходит, друзей ищешь среди тех, кто может пригодиться при случае, – а в результате рядом пустота. – Хургин даже вздохнул, опечалившись. – И у вас так, Олег? Хотя зачем это я спрашиваю – вы еще слишком молоды. Тот самый возраст, когда друзья все-таки появляются. Или я не прав?