Чтение онлайн

В наши времена, впрочем, было немало людей, искренне убежденных, что миллионеры только и ждут, как бы найти себе девочку понаивнее и победнее и осчастливить ее солидным банковским счетом за пару наследников. Сколько я знала миллионеров, а я знала их немало, все они были либо прочно женаты на довольно серьезных дамах-ровесницах, причем многие из жен могли еще посоперничать с мужьями в умении вести бизнес, либо успешно или не очень разведены и до крайности в отношении любовниц скупы, а в отношении возможных детей — предусмотрительны. В общем, в своем кругу ни одной счастливицы из уезда я не встречала. Вот дам, ворочавших миллиардами так, что я не чета, и выглядящими при этом как продавщица сетевого продуктового магазина было полно…

Неуместная лирика. 

Ее величество я больше не видела. Она или ушла по своей воле, или ее увели. Незавидная роль у малышки, конечно. Эти три года она будет появляться на торжествах: вроде как у народа есть королева, а как она войдет в возраст, достаточный для того, чтобы без особого — насколько тут уместно было об этом говорить при развитии медицины — риска родить хотя бы одного наследника престола, одного за другим будет рожать наследников. От Лили я узнала, что консуммация браков аристократии совершается лет в восемнадцать-девятнадцать именно потому, что девушка крепнет достаточно, чтобы беременность и роды ее не убили с первой попытки. Самой Лили было двадцать три, и она считалась слегка перестарком.

Самое смешное, что я точно не знала, сколько лет мне. 

Итак, три-четыре года возле трона будет вестись брачная война. Интересно, подумала я, есть ли кто-то, кто защищает интересы королевы? Наверняка должен быть, кто-то ведь устроил этот брак. Но он не консуммирован, формально не подтвержден, и если здесь процедура развода такая же, как была в подобные времена у нас, то в таком случае у придворной клаки, и герцогини де Бри в том числе, присутствует фора во времени. Увлечь короля какой-то девицей, и хорошо бы вообще-то не мной, подождать, пока девица родит бастарда, заставить короля бастарда признать, а брак с Софией расторгнуть и, возможно, без участия аналога нашего Рима. Выглядит просто, насколько осуществимо? У нас бастардов на престол мог сажать только, если я ничего не путаю, Петр. 

Если брак расторгнут до консуммации, королева будет считаться в браке не состоявшей? Или не будет? И что с ней станет тогда? Что-то я такое когда-то смотрела… или читала… нет. Не помню. 

Три или четыре года — достаточный срок. Будут ли все эти интриганы спешить или предпочтут делать все не торопясь? Я поморщилась: Людовику-свет-Солнцу наличие кучи любовниц и бастардов не мешало, и королеву он берег. Что с этим королем? 

Возможны ли здесь разводы? Может быть, нет? Все так же, как Англии времен Генриха Восьмого, у которого было семь, что ли, жен, и который из-за невозможности развестись придумал англиканство. Тогда малышке не позавидуешь. С другой стороны, почему я так сразу списываю ее со счета? Она вовсе не дурочка, да и король, на самом-то деле, не выглядит безголовой марионеткой. Они оба молоды, конечно, очень молоды, но нельзя их недооценивать. Некоторые… я вспомнила себя и едва удержалась от усмешки. Да, некоторые и в шестнадцать могут дать фору старикам. А король не так прост, и как бы я хотела знать, что в голове у таинственного кардинала. Очень хотела бы, причем так, чтобы не встречаться с ним лично. Он одна из самых крупных фигур и для меня, скорее всего, самый опасный, вот уж с кем мне не тягаться, напрямую так точно. Это я прекрасно понимала, и обидно мне не было: правильно оценивать противника важно, избегать конфронтации с ним — первостепенно.

Погруженная в политические прогнозы, я не сразу обратила внимание, что герцогиня делает мне выразительные знаки. Я растянула уголки губ, присела в книксене. Старая ведьма, чего ты хочешь? Я ведь уже для себя решила, что не я та девушка из курятника, которая попытается сесть на занятый королевой насест?..

Я так поняла — король не оставался наедине.

Маркиз де Сото был разодет в честь праздника и, как мне показалось, успел принять немного на грудь. Король же явно расслабился, откинулся в кресле и вертел в руках какую-то игрушку, смахивающую на бильбоке. Детально я, понятно, всматриваться не стала. Кроме маркиза и короля, не было никого.

Уютная комната. Королевские покои во дворце распознать легко: камин. Король мерзнет? Я почему-то подумала, а что же тогда с королевой, приехавшей из южной страны? Как она справляется с холодом, подумал ли кто-то о ней? 

Герцогиня посидела с нами две минуты и вышла. Сама, никто ее не заставлял, поднялась и зашуршала юбками, что меня насторожило. До этого король с ней побеседовал и довольно мило, герцогиня рассыпалась в таких приторных комплиментах танцам короля и балу, что у меня даже зубы свело и появилось чувство, что я от души наелась патоки или меда. Никаких признаков того нерасположения, которое король выказал ей в прошлый раз. Забыл? Сознательно сделал вид, что ничего вроде и не было? Это в его привычке вообще или это традиции этого мира, такой кнут, на конце которого привязан пряник, то есть мало того, что лупят тебя кнутом, но вроде как получаешь еще и пряником, правда, каменным, и поди пойми, от чего больнее. И скажи еще спасибо, что тебя не заставляют этот пряник прямо здесь и грызть, мило улыбаясь и вознося хвалу мастерству повара и щедрости дарителя… кажется, меня куда-то понесло. 

Черт с ней, с этой старой ведьмой. Не ее судьба меня беспокоила, а моя. Почему король вдруг вспомнил обо мне? Ударило в голову? Перебирал всех виденных в замке девиц и остановился на моей, в общем-то, невзрачной внешности?

Не может этого быть. Прошло три недели и даже больше. Его величество уже забыл, как я выгляжу. Я надеялась, что забыл, потому что и забывать было нечего. Мариза из тех, кто сольется с любой толпой, не прилагая никаких усилий. И потом… маркиз тут зачем? Какая вообще участь у курочки из курятника? А что будет, если я откажу? Что будет, если я заору?

Понятно, я иллюзий не строила. Совсем никаких. Два момента были особенно важными: я не хотела беременеть и рожать и я не хотела смещать королеву. Давайте вот это все без меня. Лучше к кардиналу, в инквизицию. Если такой у вас нет, изобретите… 

— Кто из святых надоумил вас шить, девица де Аллеран?

Если я свалю на святую Анну, она простит? 

— Грех только себе брать то, что ниспослано всем, ваше величество.

— Наверное, грех, — согласился король. — Жаль, что нет кардинала дю Муасси, он бы подискутировал с вами… Он лицо духовное, ему ни к чему знать, что нынче носят придворные дамы… Но греха в этом нет. Как мне кажется. А вы как считаете, друг мой Гастон?

Друг Гастон был слегка рассеян. Он почти не слушал наш разговор, или у меня сложилось такое впечатление.

Вот где сложнее, вот где мой опыт не стоит почти ничего. Даже если бы в прошлой жизни я не торговала шмотьем, а была сотрудником органов, мне это ничем бы не помогло. Эти люди заодно, я о них ничего не знаю, я даже помощи попросить не могу ни у кого. 

— Грешница девица де Аллеран или блаженная, — пожал маркиз плечами, — не мне судить. Вы видели, ваше величество, как улыбнулась ей королева?

Да? А кто еще это видел и понял? Напрасно я медлила и не сделала из дворца ноги. Подставила и себя, и ее. 

— Вы видите ее величество чаще, чем я, — развел руками король и отложил игрушку в сторону. — Что же, Гастон, ее улыбки так редки, что вас одна удивила?

Король поднялся. И все же он был в хорошем расположении духа, если только в это расположение его не приводила мысль о моей скорой казни.

— Знаете, мадемуазель… — протянул король, остановившись напротив меня. Сердце мое проворно шлепнулось в живот и затем скрылось в пятках, а вот шея похолодела и зачесалась, выбирая — топор или петля. — Мне не нравится герцогиня де Бри, впрочем, вы по прошлой беседе, думаю, это поняли… Она не нравится и маркизу, а его мнение я ценю. Но в вас есть что-то, что я никак не пойму. Вы могли бы обмануть кардинала, могли заморочить Гастона, могли запутать меня, но вряд ли — ее величество. Она слишком чиста и искренна, чтобы чужая ложь причинила ей вред.

Ой, мальчик, как ты наивен. Твоя супруга, которую ты видишь, как я понимаю, только на этих балах, умна не по годам. Но где-то ты прав — она умеет читать людей, иначе бы по церковным углам не пряталась. Я тоже хотела бы спрятаться, как я ее понимаю. А себя я не понимаю, я поступила неосмотрительно, глупо, тупо, по-идиотски, и поэтому я сейчас перед вами и черт его знает, чем этот разговор для меня кончится.

— Я возвожу вас в чин придворной дамы, — объявил король абсолютно без предисловий и всякой торжественности. — Кого еще, как ни ту, кого встретила ее величество в церкви. Для всех прочих дам ее величество в исповедальне — лишний повод обойти дом господень стороной.