Чтение онлайн

— Лера, зачем ты? В следующий раз посиди в машине, я сам все сделаю.

Неловко улыбнулась:

— Вадим Дамирович, я...

Но он нахмурился, и я предпочла промолчать, что привыкла делать это сама.

Вид их двоих вместе... Большой сильный мужчина с моим ребёнком на руках вызывал во мне трепет. Вадим держал Мишу так уверенно, словно делал это сотни раз. Хотя... наверное, так и было, у него же Лилит.

Он подошёл к коляске и опустил Мишу на сиденье. Я помогла сыну устроиться, поправляя куртку, застёгивая ремешки.

— Всё хорошо, солнышко? — поцеловала его в шапку.

— Да, мам! Пошли скорее, а то Кирюха без меня все игрушки разберёт!

Вадим взялся за ручки коляски.

— Позволишь? — он посмотрел на меня.

Я хотела отказаться. Сказать, что не нужно, что и так он слишком много делает для нас. Но слова застряли в горле, когда я встретилась с его взглядом.

Там не было жалости и не было снисхождения. Только спокойная уверенность человека, который принял решение и не собирается его менять.

Потому я кивнула.

Мы вошли в здание садика. Раздевалка группы Миши находилась на первом этаже, мы прошли по коридору мимо стендов с детскими рисунками, мимо шкафчиков других групп. Навстречу попалась воспитательница средней группы, Ольга Сергеевна.

Она окинула нас взглядом, задержавшись на Вадиме, потом на мне, потом снова на Вадиме. Брови поползли вверх, губы сжались в тонкую линию.

— Валерия, вас ждёт на беседу заведующая.

Я опустила глаза, ускоряя шаг.

Раздевалка оказалась пустой, видимо, мы пришли раньше других. Вадим завёз коляску внутрь, припарковав её у шкафчика Миши, куда я указала. На дверце висела картинка с мишкой в синей шапочке.

— Мишка для Мишки, — усмехнулся Вадим, открывая шкафчик.

Сын радостно засмеялся, смотря на мужчину с восторгом.

— Это я сам выбрал! Марина Петровна говорит, что это прямо меня он ждал!

Вадим начал помогать ему раздеваться. Расстегнул куртку, стянул её с плеч, потом шапку, шарф. Я стояла рядом, наблюдая за ними. За тем, как ловко Вадим справляется с молниями и пуговицами. За тем, как Миша доверчиво улыбается ему.

Мой сын никогда не знал отца, точнее, знал, но не видел его… таким. Андрей никогда не помогал ему одеваться или раздеваться. Никогда не возил в садик. Никогда не интересовался его друзьями или игрушками.

А вот этот мужчина, почти чужой, делал всё это так естественно, словно Миша был… его родным сыном.

— Лера, — голос Вадима вернул меня в реальность. — Иди к директору. Я останусь с Мишей, подожду, пока придёт воспитательница.

Хотела возразить, что дождусь, но…

— Иди, девочка. Всё будет хорошо.

Кивнула и вышла из раздевалки, не сказать же ему, что я сама до одури боялась идти в кабинет одной, страшно же. Прошла по коридору до двери с табличкой "Заведующая Соколова Т.И.", что маячила впереди.

Остановилась перед ней, набирая воздух в лёгкие. Сжала кулаки. Потом подняла руку и постучала.

— Войдите, — раздалось из-за двери.

Я толкнула её и вошла.

Кабинет заведующей был небольшим, ничего тут не менялось с прошлого раза, когда я устраивала мишку. Письменный стол, шкафы с документами, стенд с грамотами и благодарностями. За столом сидела Тамара Ивановна Соколова. Женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой, в строгом костюме и с очками на цепочке.

Она подняла взгляд от бумаг и посмотрела на меня. Выражение лица её моментально изменилось. Губы поджались, а морщинки у рта углубились.

— А, Валерия. Проходите, садитесь, — она кивнула на стул перед столом.

Я села на край стула, будь что будет, я уже ничего не могу изменить, только попытаться объяснить, что все было вовсе не так.

Тамара Ивановна отложила ручку, сняла очки и положила их на стол. Сложила руки перед собой, переплетая пальцы. Долго смотрела на меня молча, причем так осуждающе, что сразу стало очень неуютно.

Я выдерживала взгляд, хотя внутри всё сжималось. Знала, что сейчас начнётся. Знала, зачем меня вызвали.

— Валерия, — наконец заговорила Тамара Ивановна пренебрежительно. — Я хотела бы поговорить с вами о... сложившейся ситуации.

— Какой ситуации?

— Не притворяйтесь, — она поморщилась, словно от неприятного запаха. — Вы прекрасно знаете, о чём я. О том видео, которое разослали родителям нашего учреждения вместе с… предложением от вас. О вашем... хм... виде деятельности.

Я сжала зубы.

— Танцы — это моя работа. Законная работа. Я не нарушаю никаких законов. Все остальное — враньё!

— Законов, может быть, и не нарушаете, — Тамара Ивановна поджала губы ещё сильнее, по одному взгляду было видно, что она мне совершенно не верит. — Но есть понятия морали и… приличия, в конце то концов. Вы понимаете, в каком положении оказалось наше учреждение? К нам ходят дети! Дети из приличных семей! А мы вынуждены терпеть в своих стенах... — она замолчала, подбирая слово. Но, видимо, решила не гнушаться и процедила: —...женщину… вашего поведения.

Всё внутри оборвалось от этой фразы, от этого тона. Я выпрямилась, смотря на неё во все в глаза.

— Женщину моего поведения? — онемевшими губами повторила её слова. — Вы о чём вообще? Я танцую в клубе! Не продаю своё тело, не торгую нелегальным, не краду. Я зарабатываю деньги единственным доступным мне способом в таком размере, чтобы оплачивать лечение своего сына!

Тамара Ивановна поморщилась, словно я сказала что-то непристойное.

— Не нужно разводить демагогию, Валерия! Вы прекрасно понимаете разницу между честным трудом и... вашим занятием. Родители других детей возмущены. Они не хотят, чтобы их дети контактировали с Михаилом. Они боятся дурного влияния.

— Дурного влияния? — я чуть не поперхнулась от возмущения. — Мишке пять лет! Какое дурное влияние может быть от пятилетнего ребёнка-инвалида?

— Не от ребёнка. От вас, — отрезала она. — Некоторые родители уже подали заявления с требованием перевести Михаила в другую группу. Или вообще отчислить из нашего садика.

Мир поплыл перед глазами. Я вцепилась в край стула, чтобы не упасть.

— Вы не можете этого сделать. У меня есть все документы, справки, Миша стоял в очереди два года, чтобы попасть сюда, но при том мы ещё и платим огромные деньги за места, как это отчислить...