Чтение онлайн

— Можем, — её голос стал ещё жёстче. — По причине создания неблагоприятной обстановки в коллективе. У нас есть все основания для отчисления.

Слёзы подступили к горлу, но я сдержала их. Не буду плакать. Не дам ей удовольствия видеть меня сломленной. Что же делать?!

— Если вы отчислите моего сына, я подам в суд, — выдавила я сквозь зубы. — За дискриминацию и за нарушение прав ребёнка!

Тамара Ивановна усмехнулась.

— Подавайте. Посмотрим, что скажет суд, когда узнает о моральном облике матери. О том, в какой обстановке растёт ребёнок. Может быть, органы опеки тоже заинтересуются...

Я ахнула:

— Вы не посмеете!

— Посмею, Валерия. Если вы не пойдёте навстречу и не заберёте ребёнка добровольно, я буду вынуждена...

Дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял Вадим Дамирович.

Он вошёл, не спрашивая разрешения, закрыл за собой дверь и прошёл к столу. Встал рядом со мной, положив руку мне на плечо.

Тамара Ивановна так и замерла с открытым ртом. Глаза её расширились, пробежали по Вадиму сверху вниз. Задержались на дорогом костюме, начищенных ботинках, золотых запонках на манжетах, выглядывающие из-под пальто.

— Кто вы? — выдавила она, обретая голос. — Это закрытая беседа, я вынуждена попросить вас покинуть кабинет!

Вадим, конечно же, проигнорировал её слова.

— Вадим Дамирович, — представился он. Да ещё и таким тоном, что Тамара Ивановна съёжилась на своём стуле. — Ректор Государственного университета имени Петра Великого. И… отец Михаила.

Последние слова выбили у меня почву из под ног, не сиди я — точно бы упала! Я повернула голову, глядя на него снизу вверх, но он смотрел на заведующую.

Тамара Ивановна часто заморгала, переводя взгляд с Вадима на меня, потом обратно.

— Отец? Но... но в документах указано, что отец...

— В документах указано то, что было актуально на момент их заполнения, — перебил Вадим. — Сейчас ситуация изменилась. Я являюсь представителем ребёнка и имею право присутствовать при любых разговорах, касающихся его будущего.

Он даже не моргнул! Солгал с такой лёгкостью, что я сама почти поверила.

Тамара Ивановна выпучила глаза и принялась перебирать документы в нервном жесте.

— Я... я не была в курсе... — она явно пыталась собраться с мыслями. — В любом случае, это не меняет сути проблемы. Родители других детей...

— Родители других детей, — Вадим склонил голову набок, разглядывая её, — не имеют права диктовать вашему учреждению, кого принимать, а кого нет. Это дискриминация по социальному признаку. Статья 136 УК. Штраф для лиц, использующих свое служебное положение, от трехсот тысяч до пятисот тысяч. Плюс возможно уголовное преследование должностных лиц с лишением свободы.

Тамара Ивановна побледнела.

— Вы... вы угрожаете мне?!

— Я информирую вас о законодательстве, — Вадим убрал руку с моего плеча и оперся ладонями о край её стола, наклоняясь вперёд. — А теперь давайте я объясню, как будут развиваться события дальше. Михаил остаётся в вашем садике, в той же группе, с теми же друзьями. Если кто-то из родителей или воспитателей позволит себе хоть слово в адрес моего сына или его матери, я лично прослежу, чтобы в ваше учреждение нагрянули проверки. Пожарная. Санитарная. Роспотребнадзор. Прокуратура. Поверьте мне, найдутся нарушения. Всегда находятся.

Он выпрямился, поправляя манжет.

— И ещё. Если подобный разговор повторится, я заберу сына из этого садика. Но не потому, что вы меня вынудили. А потому что не хочу, чтобы мой ребёнок находился в окружении лицемеров и ханжей, прикрывающихся заботой о детях, когда на самом деле их волнует только собственная репутация. И если я заберу ребенка… последствия ждут вас из списка, что я уже озвучил.

Тамара Ивановна сидела, открыв рот. Лицо ее покраснело то ли от гнева, то ли от страха.

— Вы... как вы смеете...

— Я смею многое, поверьте мне, — Вадим повернулся ко мне, протягивая ладонь. — Лера, пойдём. Нам здесь больше делать нечего.

Я взяла его руку, поднимаясь со стула на подгибающихся ногах. Он крепко сжал мои пальцы, притягивая к себе.

Мы вышли из кабинета, и дверь закрылась за нами с отчетливым стуком.

В коридоре я остановилась, прижавшись спиной к стене. Руки до сих пор тряслись, колени подкашивались. Вадим тут же приобнял меня за плечи, заглядывая в глаза, отчего ему пришлось наклониться.

— Дыши, девочка. Всё хорошо. Всё позади.

— Вы... вы сказали, что вы его отец, — обескураженно прошептала я. — Зачем вы это сказали?

Вадим пожал плечами.

— Потому что так проще. Отец имеет больше прав, чем просто знакомый семьи. И потому что... — он замолчал, разглядывая меня. — Потому что мне не нравится, когда обижают дорогих мне людей.

Дорогих мне людей… От этих слов защипало в глазах. Одновременно невероятно приятно, но… А в какой категории я среди его людей? То есть… Ай, глупости!

— Спасибо, — выдохнула. — Спасибо вам. Если бы не вы, она бы... она бы...

— Тише, — Вадим провёл большим пальцем по моей щеке, стирая слезу, которую я не заметила. — Не давай ей власти над собой. Таких, как она, много. Но ты лучше их всех вместе взятых.

Мы вернулись в раздевалку, но я захотела заглянуть и проверить Мишку. Сын уже был в группе за столиком вместе с другими детьми, что-то рисовал на листе бумаги. Марина Петровна, воспитательница, стояла рядом и помогала одному из мальчиков сесть на стул.

Она подняла голову, когда мы вошли, и улыбнулась мне.

— Валерия Сергеевна, доброе утро. Михаил уже устроился, рисует динозавров для друзей.

Я улыбнулась в ответ, благодаря про себя судьбу за то, что хотя бы наша воспитательница оказалась нормальным человеком.

— Спасибо, Марина Петровна. Я... я заберу его сегодня в 16, если можно.

— Конечно, не вопрос!

Мы попрощались с Мишей, Вадим пожал ему руку, как взрослому. Сын светился от счастья перед своими друзьями.