Чтение онлайн

Как все мужчины, Александр Михайлович ненавидит признавать свои ошибки. Эх, жаль, я не видела лица Николая, когда он читал эсэмэску, полученную от Дегтярева.

Ладно, надо пойти проверить, удобно ли Полине в гостевой комнате.

Убедившись, что девушка хорошо устроилась, я поднялась в свою спальню и попыталась соединиться с Раечкой. Та почему-то не отвечала, хотя обычно сразу берет трубку. В конце концов я перестала терзать телефон, пошла в ванную, встала у рукомойника и взглянула в зеркало.

Хотелось бы мне стать такой, как в восемнадцать лет? Ну, честно говоря, я даже в юности не отличалась особой красотой – не имела огромных, бездонно-синих глаз, густых черных ресниц, губ, как у голливудских киноактрис, точеного носика. Да и волосы у меня всегда вели себя как хотели, а на щеках весной и осенью проступали веснушки. Нет, сейчас я выгляжу лучше, чем много лет назад.

Я открыла кран и начала мыть руки. Не следует врать самой себе. Да, я не родилась Василисой Прекрасной, но раньше у меня не было морщин, а щеки напоминали персики. В молодости я была моложе (извините за тавтологию), с этим не поспоришь. А теперь вопрос дня: предложи кто-нибудь сейчас пилюли, способные вернуть мне внешность юной девушки, я соглашусь их принимать? Ну, если лекарство оставит мне повзрослевший мозг, то, наверное, да. В юные годы я частенько вела себя как полная балда, не хочется снова совершить дурацкие ошибки.

Я схватила полотенце. Даша, не лги! Ты даже не вспомнишь об уме, увидев заветную коробочку! Сцапаешь ее и бросишься бежать, боясь, что отнимут. И я не единственная, кто так поступит, женщины всего мира сойдут с ума, узнав о волшебном средстве. Представляете, сколько денег получит человек, который первым выкинет на рынок чудо-пилюли? И ради будущих миллиардов кое-кто готов убить любое количество людей. Ольга Богатикова мечтала вернуть свое молодое лицо, а Елена хотела выяснить правду о смерти матери. Вероятно, Зинаида Борисовна, главный врач дома милосердия, застала Лену, когда та рылась в ее кабинете или шарила в каком-нибудь другом месте, где нельзя появляться посторонним, и избавилась от нее.

Теперь вспомним Морозова. Григорий Константинович женится на юных особах и пытается превратить их в другого человека – велит покрасить волосы, изменить прическу, набить на щеке родинку. Вот только довольно быстро игрушка надоедает хозяину, он ее ломает и выбрасывает. Бизнесмен, естественно, не хочет, чтобы его заподозрили в убийствах, поэтому действует хитро – идет в лабораторию НИИ, где работают над чудо-пилюлями, и берет там немного таблеток, которые вызывают у его жен инфаркт, инсульт, аневризму. Затем платит специалисту, который убирает из всех баз упоминания об умерших. И, опля, перед нами снова завидный холостяк. Новая пассия ничего не знает о прежних его супругах и не настораживается.

Что ж, стройная версия. В ней только один изъян – у меня нет ни малейших доказательств вины Морозова. Все обвинение я построила на зыбучем песке, оно покоится на одних предположениях, а не на крепком фундаменте фактов.

Я вышла из ванной и села на кровать. Время совсем не позднее, а я почему-то здорово устала, все тело ломит. Наверное, это реакция на занятия в центре «Здоровье». Я вспомнила Алевтину Валерьевну, перед глазами возникла ее стройная фигура, ловко гнущаяся в разные стороны.

И тут зазвонил телефон.

– Ты меня искала? – спросила Рая. – Извини, я не подошла. У Александра Михайловича припадок случился.

– Господи! – испугалась я. – Врача вызвала? В какую больницу повезли Дегтярева? Сейчас поеду туда…

– Успокойся, – велела Емелина, – со здоровьем у него полный порядок. А вот с поведением странности. Вошел в приемную, взглянул на меня, произнес: «Абрикосы, абрикосы, абрикосы-кокосы» – и к себе в кабинет удалился. Я решила, что он проголодался, фруктов ему захотелось. Правда, прежде он меня всегда в буфет за пирожками с мясом гонял, но ведь никогда не поздно перейти на правильное питание. Помчалась я в супермаркет, благо тот в десяти шагах, схватила самые зрелые абрикосы и уже разбитый кокос, принесла Дегтяреву. Ну ты не поверишь, как он отреагировал, когда фрукты увидел! Покраснел, пробурчал: «Дарья не способна язык себе прищемить, все тебе доложила…» Я стою, моргаю, а Дегтярев хватает абрикос и кидает в доску, на которой во время совещаний записи делает. Швыряет и приговаривает: «Абрикосы с ушами. Пошел в …» Все плоды разбил и убежал. Я уборщицу вызвала, кабинет же отмыть надо. Ты знаешь, что с ним стряслось? Чем ему фрукты не угодили?

– Объясню как-нибудь потом, – пообещала я. – Меня смущает кокос. Вероятно, была еще какая-то эсэмэска, о которой он мне не рассказал.

– Ты о чем? – спросила Рая.

– Ерунда, забудь, – сказала я, – у нас есть дела поважнее. Слушай, что я разузнала…

– Надо отыскать ту Юлию Мельникову с тяжелой травмой бедра. Вероятно, она расскажет о таблетках, – задумчиво произнесла Емелина, когда я завершила свой рассказ. – А еще нужно найти Лидию Варсавину. Не самая легкая задача, учитывая отсутствие отчества и года рождения. Наверное, обе они москвички.

– Думаю, да, – согласилась я.

– Пошуровать, что ли, в базе медучреждений… – протянула Раиса. – Ладно, попытаюсь. А ты чем займешься?

Я зевнула.

– Попью чаю и лягу спать.

– Хорошая идея, – одобрила Рая и отсоединилась.

В столовой, куда я спустилась, как обычно, было много народа. Зоя Игнатьевна, сверкая бриллиантовыми серьгами, церемонно произнесла:

– Надеюсь, Дашенька, день прошел прекрасно.

– Замечательно, – заверила я и положила на тарелку хорошую порцию жареной картошки с грибами, подумав: перейду на здоровое питание утром, нет смысла начинать новую жизнь вечером.

– Мы уже познакомились с Полиночкой, – сообщила Глория. – Мама, у тебя из кольца один камень выпал.

Зоя Игнатьевна посмотрела на массивный перстень на указательном пальце левой руки.

– Странно, Глория, что ты лишь сейчас заметила дефект. Изумруда нет уже пятьдесят лет.

– Да ну? – удивилась дочь.

Зоя Игнатьевна взяла ломтик хлеба и начала аккуратно намазывать его тонким слоем масла.

– Кольцо, как и серьги, достались мне от бабушки. В них прекрасные бриллианты в обрамлении кабошонов.

– Капюшоны? – спросила Полина. – Как у куртки?

– Нет, дорогая, – приветливо возразила Зоя Игнатьевна, – кабошон. В середине слова буква «б», а не «п». И «о» вместо «ю». Изумруды зачастую шлифуют без граней. Посмотрите на мои серьги, там бриллианты, они сверкают в электрическом свете. Кстати, как вы думаете, почему воспитанные дамы никогда не выйдут с этими камнями днем?

– Не знаю, – пожала плечами Полина. – Если б у меня такие имелись, я бы их не снимала, пусть все видят и завидуют.

Зоя Игнатьевна отложила вилку, промокнула льняной салфеткой губы, потом откашлялась.

– Зависть разрушающее чувство, с ним надо бороться. А с бриллиантами все просто. При естественном освещении они теряют блеск, смотрятся стекляшками, зато при лампах или свечах начинают искриться. Чем лучше огранен алмаз, тем он ярче сверкает. Для этих камней очень важна правильная обработка и прозрачность. А вот для изумрудов основным критерием является цвет, чем они темнее, тем они дороже, светло-зеленые стоят совсем дешево. Количество граней при обработке изумруда значения не имеет, поэтому часто их делают просто шлифованными, то есть кабошонами. И украшения с глазом русалки, как с легкой руки сказочника Ганса Христиана Андерсена стали называть изумруды, можно спокойно надевать в любое время суток. Почему? Они одинаковы при любом освещении. Все правила, которые придумали люди, существуют не просто так. Современный человек их не знает и считает глупостью, он рассуждает примитивно: «Не украсить себя с утра сережками? Вот ерунда, пойду в бриллиантах на работу». Оставим в стороне вопрос морали, не будем спрашивать, стоит ли вызывать у коллег зависть, посмотрим на проблему иначе: как заиграют изумруды в полдень? Никак.