Чтение онлайн

Выкурив раздирающую глотку отцовскую махорку, мы попрощались с родными и отправились на конной повозке в путь. На часах было без четверти девять. Проезжая мимо домов, я наблюдал за окружающей обстановкой, как горели лампы в хатах, на крыльце избушек сидели местные жители распивали самогон. А мы с Женей, тем временем, медленно, но верно следовали в Вольск. По дороге я задумался о том, какая судьба меня ждёт впереди.

К утру мы достигли своей цели, прибыв на два часа раньше назначенного в повестке времени. У военного комиссариата собрались толпы людей призывного, тогда еще двадцати однолетнего возраста, и дымя папиросами, ожидали начала прохождения военно-врачебной комиссии. Осмотрев толпу, мы с Евгением пристроились к двум парням, которые вели беседу о выборе рода войск. Ребята были чересчур общительные, и после обоюдного знакомства мы решили держаться вместе. В нашей компании был паренек, который мечтал о небе так же, как и я. Его звали Егор Юдин. Познакомившись, мы решили вдвоем проситься в лётную школу. Евгений оставив чемоданы мне, отправился к военному комиссару. И вот по истечению времени, к нам подошел комиссар, и в приказном порядке, поручил составить список присутствующих, и предоставить его начальнику строевой части. Среди нас быстро нашли ответственного по этой работе. В данный список, мы внесли свои фамилии в первую десятку. Под дверью строевой части, мы ожидали своей очереди, чтобы получить личные дела. Далее мы обошли всех врачей, и конечный пунктом нашего мероприятия, стала военная комиссия по распределению в войска. Первым пошел мой новый друг Егор. Пробыв там минут семь, он вышел с довольной физиономией и с гордостью кричал всей толпе, что направлен в школу военных лётчиков в Энгельс. Далее прошли еще несколько ребят, которые были направлены в пехотные училища. Следом после них пошел я. Зайдя в просторный кабинет, передо мной стоял стол, оббитый алой бахромой, с миниатюрным бюстом вождя мирового пролетариата. За этим роскошным столом сидели четыре человека, один из них был комиссар в темно-зеленой форме с красными ромбами в петлицах, и большими усищами как у Семёна Михайловича Буденного. Военврач и начальник строевой части тщательно изучали мои данные. Все происходило в режиме «молчание». Комиссар, разорвав тишину, спросил меня:

– Ты где служить хочешь, сынок?

Вытянувшись по струнке, я четко ответил:

– В авиации, товарищ комиссар!

Подкручивая свои усы, он усмехнулся:

– Хех, ты глянь что, молодежь словно с ума сошла с этой авиацией! Раньше занимался в кружках? Посещал аэроклубы? С парашютом прыгал?

Ради достижения своей цели, мне пришлось слукавить:

– Конечно посещал, товарищ комиссар! У меня шесть прыжков за плечами!

Комиссар, внимательно посмотрев на меня, вскоре переключился на военврача, и спрашивает у оного:

– Что там у Лёвкина по здоровью?

– Да все прилично! К строевой годен! – ответил военврач, передавая моё дело комиссару.

Военком несколько секунд поглядел на меня, после чего аккуратно произнес:

– В Энгельс, поедешь? В военную школу лётчиков? Туда, сейчас активный набор идет!

Обрадовавшись, я ответил:

– Есть в Энгельс, товарищ комиссар! Спасибо!

– Ну давай беги, служи!

Выбежав из кабинета, я направился к своим ребятам с радостными кличами о том, что еду учиться в Энгельс. Егор был очень счастлив, что мы вместе едем в одно учебное заведение. Проторчали еще какое-то время на призывном пункте, пока к нам не начали приезжать так называемые «покупатели». Это были офицеры из частей и учебных заведений, которые по составленным спискам военного комиссара, забирали ребят на службу в свои части.

Пришла машина и за нами. С Евгением мы простились тепло, по-семейному. После недолгих семейных нежностей, мы все разбрелись по своим дальнейшим местам службы.

***

По прибытию к месту прохождения обучения, наш «покупатель» капитан Жадин, сразу же после выгрузки из полуторки, выстроил нас на плацу. Всего в школу он доставил около двадцати человек. Ребята все были отборные, кто-то профессионально занимался спортом, кто-то просто были детьми каких-нибудь секретарей обкомов партии и прочих. Мы с Егором были ребятами из простой рабоче-крестьянской семьи, что и отличало нас от остальных.

Капитан Жадин совместно со старшиной Чурановым, представили нас начальнику школы и его заместителю. Обходя наши ряды, они пристально рассматривали нашу «пёструю» толпу. Почему пёструю? Да потому, что мы были одеты кто во что горазд. Военная лётная форма нам была еще не положена, так как мы должны были пройти вступительные испытания по нескольким предметам, таким как математика, русский язык и физподготовка. Отбор проходил крайне жёстко. Те лица, которые проваляться на первом этапе, соответственно не допускались до следующего, и были вынуждены тотчас же покинуть территорию школы. Про всё это нам вещали отцы командиры на построении.

После вводной, разбив на два отделения, нас отправили прямиком в небольшой барак, который находился на территории школы, но огороженный колючей проволокой. За проволоку можно было выходить только после успешной сдачи вступительных испытаний, и соответственно курсантам школы. В бараке временного содержания, мы с Егором, как и с другими ребятами, выбирали себе койки. Уже расположившись, пристроили свои тюки, набитые едой и вещами. На обшарпанной доске, возле портрета товарища Сталина, старшина Чуранов прикрепил на гвоздик расписание экзаменов и дальнейший распорядок дня. Сам старшина, был украинцем по национальности. У него был интересный одесский говор. Каждое утро на физической подготовке, он гонял нас до седьмого пота. Человеком он был конечно своеобразным, но интересным. Хвалил, когда надо, и журил, когда следует. Так же Чуранов не забывал и про внеочередные, профилактические «пилюли», чтобы мы привыкали к службе. Спустя четыре дня рутинного дежавю, который заключался в утреннем подъёме, зарядке, завтрака, обеда, ужина, нарядов по бараку и прочего, мы приступили к первому испытанию, сдаче письменного экзамена по математике. Зная себя, я конечно же, очень «любил» математику. И вот когда нас рассадили в учебном классе по одному за парты, лично начальник школы, расписал на доске условия двух задач по геометрии с какими-то начерченными треугольниками и параллелограммами. Дав нам на решение двадцать минут, он присел за свой стол, и постукивая пальцами, внимательно наблюдая за каждым экзаменуемым. Тут то у меня «шары» и повылезли от таких условий. Не зная решения задач, я так и просидел с пустым листком. Немного погодя, я опрокинул взгляд на своего друга и соседа по парте Егора, который уже был в завершении написания своей работы. Судя по его задумчивости и скорости написания задачи, он был не таким уж и простым, а совсем даже наоборот, математически подкованным человеком. Через двенадцать минут после того как Егор закончил писать, он почувствовал на себе мой взгляд, и обернулся в мою сторону. Изображая гримасы, я указывал то на доску, то на свой лист, умоляя его тем самым, помочь мне с решением.

Конец ознакомительного фрагмента.