Чтение онлайн

А вот близняшки выглядели озабоченными. Они явно не разделяли оптимизма старшей сестры, воспринимая произошедшее как зловещий знак неминуемого краха. Джулия перевела взгляд на малышек. Цецилия усадила дочку рядом с Алисой, и теперь Иззи совала ей игрушку. Джулия вспомнила свои былые мечты о том, как забеременеет, родит и двое детишек на расстеленном одеяльце будут нежиться под солнцем. Им предназначалась роль магнита, скрепляющего семью, однако в реальности все вышло с точностью до наоборот: дети родились, но взрослые разбежались. Появление на свет Иззи возымело тот же эффект, какой в свое время произвело рождение самой Джулии, но что оно сотворило с другими? Чарли умер, Роза уехала, теперь вот ушел Уильям. Разумеется, Джулия ни в чем не винила девочку, с любовью глядя на ее темные волосики и карие глазки.

— Ты позвонила маме? — спросила Цецилия.

Джулия посмотрела на сестру, у которой рука была измазана ярко-желтой краской, — изгнанная матерью, она всегда вспоминала о ней первой.

— Еще нет, незачем ее беспокоить. Но вот Сильвии надо быть с нами. Она ведет себя странно.

— Чем тебе помочь? — Стоя у окна, Эмелин высматривала Сильвию или Уильяма, как раньше, придя из школы, дожидалась возвращения старших сестер. — Может, приготовить ужин? Хочешь, мы заночуем у тебя.

Джулия покачала головой. Она была признательна близняшкам, навестившим ее, как некогда и сама она проведывала убитую горем мать. Однако дальнейший путь ей предстояло пройти одной, хотя прежде она всегда собиралась с силами только в компании сестер. Теперь же надо быть сильной в ипостаси матери-одиночки. Положение нелегкое, однако иначе никак. Она взрослая, у нее ребенок.

— Будь мама здесь, она бы потащила нас в церковь, — сказала Цецилия.

Вот уж точно. В церкви сестры молились не Богу, но Розе. Они этого не понимали, пока жили все вместе, ибо для них церковь и мать были нераздельны. Католицизм преуспел в том, чтобы поддерживать в прихожанах ощущение собственной греховности и каждое воскресенье усаживать их на молельные скамьи, но после отъезда матери никто из сестер Падавано не переступал порог храма. Взрослея, девушки искренне верили только в вымышленных персонажей, свои игры и друг в друга.

Однажды в школе кто-то из учениц пустил слух, что сестры Падавано — ведьмы, собирающиеся на шабаш. Джулия не знала этого слова и посмотрела его в словаре. Толкование привело ее в восторг, она очень надеялась, что сплетница не ошиблась. В тот Хэллоуин сестры нарядились ведьмами, а Чарли радостно цитировал из «Макбета». В остроконечной черной шляпе Джулия, которой тогда было лет четырнадцать, чувствовала себя почти настоящей ведьмой, веря, что она и сестры обладают беспощадной силой.

— Ступайте домой, — сказала Джулия. — Со мной все хорошо, а малышкам пора спать.

Близняшки по очереди ее крепко обняли, поцеловали в щеку и ушли.

Джулия села на кушетку. Странный день породил в ней странное чувство. Внезапный уход Уильяма был подобен вспышке молнии во время грозы. Неожиданной, но естественной. Яркий электрический разряд впервые четко высветил схожесть ее отца и мужа. Джулия хотела, чтобы ее муж был полной противоположностью Чарли. Она выбрала Уильяма, потому что он казался серьезным, зрелым, трезвым и внимательным. Чарли был мечтателем и, по словам Розы, витал в облаках. Он то и дело терял работу и пропивал деньги, отложенные на хозяйство.

Уильям не витал в облаках, но тоже был лишен амбиций и не служил опорой. Прекрасный отец, в роли мужа Чарли был бесполезным балластом. Видимо, он распознал эту черту и в Уильяме. Джулия помнила отцовское огорченное лицо, когда она сообщила о своем избраннике. Отец все очень хорошо понимал. Джулия не особо ему доверяла, но сейчас не сомневалась, что будь Чарли жив, он бы подмигнул ей и сказал: «Ну поглядим, как справится моя ракета».

Вместе с Кентом и баскетболистами Сильвия шла по городу, еле поспевая за ними, поскольку не обладала столь длинными ногами и мощью, как эти парни, почти все под два метра ростом. Прохожие расступались, завидя устрашающую группу, и смотрели вслед, ошеломленные не столько размерами, сколько целеустремленностью молодых людей, которые двигались словно по баскетбольной площадке, согласуя скорость и направление своих перемещений. Поначалу Сильвию удивило, что спортсмены называют Кента «капитаном», хотя уже два года он не играл. Однако и об Уильяме они говорили как о своем товарище, и тогда ей подумалось, что, видимо, команда — это иной вид коллектива, чего прежде она не понимала. Да и не могла понять, поскольку ни сама она, ни сестры ее никогда не занимались спортом, в их районе считавшемся занятием не для девочек. Сейчас ее восхищало, как эти парни без слов понимают друг друга — Кент принимает решение, другие старательно его исполняют. При пересечении улиц один спортсмен вытягивал длинную руку, точно приветствуя замедлявшие ход машины, и группа продолжала движение, не сбавляя шаг.

То и дело Сильвия хотела отстать от компании и вернуться к Джулии. Она не собиралась идти с Кентом, после того как, щурясь от яркого солнца, поговорила с ним на крыльце. Думала, что всучит ему новость, точно миску с подгнившими яблоками, и вернется в квартиру. Но не смогла, подчинившись неотвязному ощущению, что без нее Уильяма не найдут. Глупость, конечно, но после звонка Джулии она как будто кожей чувствовала то, чего не мог уразуметь мозг.

Вспомнилось состояние Уильяма в тот вечер на скамейке, его усталость и погасший вид. Вспомнились вопросы на полях его рукописи. Она сказала, что тоскует по отцу, и лишь позже сообразила, что родители Уильяма знать не желали сына. Она показала Кенту записку и чек, чтобы у него сложилось свое мнение о ситуации. Может, она ошибается? Если Кент, как и сестра, сочтет, что все яснее ясного, просто муж бросил жену, она прикажет себе успокоиться. Ляжет рядышком с Джулией и будет терпеливо ждать. Когда Джулия проснется, она приготовит вкусный ужин и не покинет сестру, пока та не оправится, — недели, месяцы, сколько нужно. Пока у Джулии не перестанет саднить в душе.

— Похоже, Уильям решил развестись, — сказал Кент, изучив записку. — Могу понять, что он не захотел этим делиться со мной. Но мне не нравится тон послания, и просто так Уильям не прогулял бы занятия. Что-то неладно. Надо его найти.

Сильвия сознавала, что ее встревоженность непонятна сестре и она, Сильвия, не должна оставлять ее одну. Но после слов Кента страх ее стал оглушающим, и она сообразила, что необходимо его чем-то унять, иначе от нее не будет никакого толку. Сильвия на минуту заскочила в квартиру и, вернув записку с чеком на место, позвонила близняшкам. Попросила их приехать к Джулии и бросила трубку, пока не посыпались вопросы.

Прежде она видела Кента всего один раз — на свадьбе, тогда его, веселого и обаятельного, многие соседские девушки сочли потрясающим парнем. Однако сейчас он выглядел измученным и напряженным — человеком, который не может терять ни минуты. Сильвия почти бежала за ним по темнеющим улицам, стараясь не отставать. Парни оглядывались на нее и слегка сбавляли шаг. Они обшарили студенческий городок, переговорили с охранником на историческом факультете, проверили спортзал. Группа ждала на тротуаре, пока самый рослый игрок, просунув голову в дверь, оглядывал залы баров и ресторанов, облюбованных студентами и преподавателями. Методично, улицу за улицей, прочесали все близлежащие окрестности. Это продолжалось долго, но Сильвия не могла сказать, сколько именно, — у нее не было часов. Затем группа направилась к некоему Арашу, которого, похоже, знали все игроки.

Кент все больше мрачнел. Он не перешучивался с товарищами, которые, несмотря на серьезность ситуации, временами смеялись, радуясь встрече друг с другом. Почти все они были уверены, что Уильям где-нибудь пьянствует, заливая горечь развода. Реплика «Наверняка он ушел в запой» слышалась неоднократно. Сильвии это казалось маловероятным, поскольку Уильям почти не пил, и все же она надеялась, что парни окажутся правы. А вот Кент как будто старел прямо на глазах, словно прожил с ныне пропавшим другом долгую жизнь, спрессовавшуюся в единственный вечер. Он разговаривал только с игроком по имени Гас, обладавшим, похоже, неиссякаемой энергией. Парень убегал вперед, потом возвращался и что-то шептал Кенту на ухо.