Чтение онлайн

Михал Михалыч отвечает:

– Сможем ли мы устранить неисправность с помощью такой конструкции?

Бортинженер пожимает плечами:

– Пока не вижу, каким образом. Но мальчик прав: осмотреть воздуховод и понять, что же там произошло, мы сможем, причём довольно быстро. Час-два, не более.

Капитан кивает:

– Тогда действуйте. А Вы, профессор Дымков, принесите детям этот самый конструктор, пожалуйста.

Анатолий Сергеевич конструктор принёс.

– Ром! – Сенька мне говорит. – Ты давай начинай шасси собирать. Размеры главное смотри – чтобы для крыльчаток место осталось и чтобы в воздуховод зонд свободно проходил. Чем меньше, тем лучше. А я пока пульт от вертолёта развинчу…

Размеры воздуховода я хорошо запомнил. Раз моя голова едва влезла – значит, и шасси нужно делать моей головы меньше раза в два. Непростая задачка, но я справлюсь. Зря, что ли, столько мы раньше в этот конструктор с Сенькой играли?

Борис Матвеевич кучу проводов и деталей разных притащил, все в плотно закрытой коробке, ну, чтобы не разлетелись ненароком. Сперва я на носу нашего зонда видеокамеру закрепил, затем фонарик – бок о бок. Ничего, компактненько так получается. Затем крыльчатки мы стали крепить – по две на каждую сторону. Пришлось повозиться, но в итоге вроде бы как уместилось всё. Мы с Сенькой зонд собираем, а взрослые только смотрят на нас, иногда между собой переглядываются.

Кабель бортинженер принёс то что надо – многожильный, тонкий и очень длинный. Метров пятьдесят, наверное.

– А как провода будем крепить? – Борис Матвеевич спрашивает, склонившись к полуразобранному пульту от вертолёта. – В невесомости с паяльником работать дело дохлое…

– Пайка тут не нужна, – Сенька ему деловито отвечает. – Здесь везде разъемы с зажимами, главное, провода не перепутать. Вот, видите микросхему контроллера? Управление пропорциональное, трёхвольтовое. Вот эти две ножки – рычаг скорости, дальше по очереди идут контакты джойстиков, а потом от кнопок… Вот, вот и вот… А здесь общий…

– Ишь ты! – Борис Матвеевич говорит. – Общество юных радиотехников, однако! Ладно, сейчас сообразим… – налобную лупу себе на голову приладил и что-то там колдует двумя пинцетами. Долго довольно колдовал. Наконец, крышку от пульта приладил на место и закрутил.

– Давай, пробуй! – и Сеньке пульт протягивает.

Сенька сосредоточенно так пульт включает, нажимает на кнопку пуска двигателей. Я даже подумал, что вот как сейчас этот самый зонд закувыркается и полетит чёрт знает куда, как наш вертолётик. Но нет – зажужжали микромоторы, завертелись крыльчатки, а зонд послушно и медленно поплыл в невесомости, точно повинуясь движениям джойстиков… Вперёд, влево, плавный разворот на месте… Получилось!

– Надо его как-нибудь назвать! – вдруг сказал я. – Раз наш корабль называется «Большая медведица», тогда пускай зонд называется «Малая медведица», хорошо?

– Отчего же нет? – говорит капитан. – Пускай.

– Мда… Такой шайтан-балалайки я в самом страшном сне себе представить не мог… – протянул Чемодан задумчиво и потёр себе подбородок. – И, что самое удивительное, ни на Земле, ни на Венере она сработать бы не смогла – двигатели маломощные, они бы даже вес проводов не вытянули. А в невесомости – пожалуйста, работает!

– Значит, бывает и от невесомости польза! – сказал я солидно.

– Ну что, кто из вас, ребята, лучше с таким пультом управляется? Кого назначим командиром «Малой медведицы»? Сеню или Рому? – астроноавигатор спрашивает.

Мне сперва немного обидно стало, даже кольнуло что-то. А потом я понял, что не то сейчас время, чтобы спорить.

– Сеню, конечно! – со значением так отвечаю. – Он знаете, как здорово вертолётом там, на станции, управлял?

– Ну тогда, Арсений, твоя настала очередь! – Анатолий Сергеевич положил руку Сеньке на плечо. Тот кивнул:

– Да, пап. Я справлюсь, ты не переживай.

Аккуратно, друг за дружкой, засветив фонарики, мы неторопливо отправились в грузовой отсек. Сенька – впереди всех, в руках бережно наш зонд держит, за ним – бортинженер, у него пульт и катушка с кабелем. За ними я и все остальные. Отсек грузовой огромный, поди сразу вспомни, где эта злосчастная дырка? Мы с Сенькой смотрим по сторонам растерянно…

– Тридцать седьмой воздуховод, это нам вперёд, налево и вниз! – Борис Матвеевич говорит. – Уж что-что, а свою территорию в корабле я хорошо знаю…

Добрались – точно, вот оно, то самое отверстие, из которого я голову вчера едва вытащил.

– Мда, солидная норка! – капитан Косолапов говорит. – Не игрушка у мальчишек, так что другое запросто провалиться могло… А всё по Вашему недосмотру, товарищ бортинженер! Так и хочется строгий выговор Вам влепить в личное дело, но обожду. Посмотрим сперва, как эта чудо-конструкция сработает…

Разместились мы вокруг так, чтобы друг другу не мешать, зонд аккуратно внутрь воздуховода заправили, прицепили к стене планшет, на который изображение с камеры будет идти.

– Даю свет… – Сенька на кнопку нажимает. На экранчике картинка появилась – внутренности воздуховода, как будто длинный коридор. Друг мой джойстиками заработал, видно, что зонд наш вперёд двинулся.

– Ты, главное, Сеня, не торопись, чтобы кабель ни за что не зацепился случайно… – капитан шепчет.

Но Сенька и сам, гляжу, не торопится, медленно воздуховод обследует, фонариком как ощупывает, буквально сантиметр за сантиметром. Чемодан возле отверстия пристроился, осторожно кабель стравливает с катушки. Долго это дело продолжалось, минут двадцать. Наконец, что-то такое впереди видно стало.

– По идее, тут должна быть вторая заглушка фильтра, – Борис Матвеевич говорит. – только что-то не видно её…

Перед камерой зонда отверстие зияет, а за ним – чернота. Края отверстия неровные, будто измятые чем-то.

– Понятное дело, – кивает наш космонавигатор. – Когда двигатели включились, игрушка ребят здесь была, внутри трубы, разогналась, заглушку ударила и выбила наружу.

– Как же наш вертолёт мог заглушку выбить? – спрашиваю. – Он же совсем лёгкий!

– Был лёгкий, а как пошла корректировка орбиты, сразу потяжелел! – Андрей Львович объясняет терпеливо, будто бы в школе на уроке. – В какой-то момент тут ускорение пять-шесть «же» было, он килограмма четыре весил, а то и побольше, да ещё и с приличной скоростью двигался… Это как стальной резак в голову метнуть, таким и убить можно…

– Если удар был по направлению воздуховода, то туда фильтр вместе с вертолётом и должны были полететь, строго по прямой! – Чемодан говорит. – Сеня, вперёд машинку направляй, понял?

Сенька кивает головой. На экране – чернота и чернота, опять долго, а потом в луче фонарика одна приборная панель появляется, затем другая… А потом – металлическая крышка искорёженная, из-под неё какие-то контакты, провода рваные торчат, и та самая заглушка, расколотая, а в ней пластиковые обломки. Всё, что осталось от нашего бедного вертолёта…