Чтение онлайн

– То есть как кто? Врач, само собой.

– Значит, первыми на Земле нас встретили врачи? – думаю вслух.

– А ты кого ожидал? Поклонников? Корреспондентов? Нет, брат. Корреспонденты и поклонники будут после, не волнуйся. Вы от них ещё набегаетесь. Но сперва вам придётся научиться бегать! И ходить тоже…

– Я умею ходить! – возразил я. – Я не маленький…

Но тут мне стало совсем плохо и я отрубился.

Очнулся я, как понял, уже в госпитале. Тошнило, но уже не так сильно. Меня везли на каталке, а в руку была воткнута игла и тянулся длинный шланг. Наконец, мы остановились. Иглу выдернули (больно!), руку смазали прохладной ваткой. Меня осторожно сняли с каталки, довольно бесцеремонно стянули всю одежду и забрали, а вместо неё надели совсем другую, светло-зелёного цвета, длинную и свободную, да ещё и с дурацкими завязками на спине.

– Это что ещё за новости? – спрашиваю. А Сенька мне с соседней каталки говорит слабо:

– Ты не волнуйся, Ром. На Земле в больницах всем такие рубашки выдают, я помню, когда ещё маленький был и в больнице лежал. А потом нам комбезы обратно отдадут, вот увидишь!

К нам подошла медсестра молоденькая, притащила кучу таблеток и воду, чтобы запивать. Всё такое противное, скажу я вам! Но вроде бы сразу стало реально полегче. Даже задвигался я, засоображал. Медсестра тогда в моей каталке чем-то щёлкнула, повернула, и я оказался в позе полусидя-полулёжа. Паршиво, но терпеть можно. Повезли нас снова куда-то по коридорам.

Самого главного врача звали Юрий Иванович, он нам с Сенькой сразу представился:

– Я, молодые люди, ужасно извиняюсь за неудобства. Но после пяти месяцев в космосе, да ещё в столь юном возрасте, без полного медосмотра и реабилитационной терапии мы вас оставить не имеем права. Не имеем!

«Реабилитационная терапия». Я произнести-то такое не смогу! Жутковато мне стало.

И давай нас врачи в разных кабинетах по-всякому проверять. Как кукол крутили. И то проверяли, и это, и совсем непонятное. И анализы. То надо было дышать в трубку, то дёргать изо всех сил за рычаг, то сказать «ааа», а потом всякими проводами обклеили со всех сторон и заставили сидеть неподвижно почти полчаса. И зрение проверяли, и как я хорошо слышу, и картинки разные давали с заданиями. Простые вроде задания, но я и так уже устал от всех этих медицинских процедур, и есть хочется, и слабость эта гадостная, и голова кружится, и я по-моему половину этих карточек неправильно решил. Хотя тут, конечно, не школа и за неправильный ответ никто двоек не ставит. В общем, когда я от всех этих медицинских штук окончательно ошалел, Юрий Иванович нас в очередной кабинет велел привезти:

– Уже почти всё! Сейчас последний терапевтический осмотр нам Юля сделает, и разрешаю отдыхать! Только с каталок слезть придётся и ножками чуток походить. Справитесь?

Я с каталки слез, шатает меня всего, но стоять могу. Особенно если за каталку рукой ухватиться.

– Если будет трудно, – врач говорит, – можете на стулья присесть. Юлечка, приступайте!

И вышел из кабинета. Юлечка – это была медсестра, которая сидела за столом и проверяла данные в планшете. Но она нас совсем не мучила, только заставила вдоль такой беленькой дорожки ровно по прямой пройти (чёрта с два у меня получилось), потом измерила рост – сперва сидя, потом стоя, – а потом поставила по очереди на весы.

– Тридцать два килограмма… – медсестра говорит, потом в планшет заглядывает, – а было в вас, молодой человек, судя по вашей медкарточке, тридцать килограммов! Разжирели слегка, пока в космосе летали, а? Не морили вас голодом в корабле, как вижу?

А я не знаю что в ответ сказать. Космос есть космос, там разносолов не держат и объедаться не дают. И физкультурой мы каждый день занимались, и уроками. Никто нас, конечно, голодом не морил, но есть всегда почему-то хотелось… А тут – «разжирел». Обидно. Совсем я растерялся… Только тут друг мой со стула голос подаёт:

– А вот и неправильно вы всё говорите! Ромка не потолстел, а похудел даже!

Медсестра на него глаза переводит так равнодушно-удивлённо:

– То-то я с моим медицинским образованием не вижу, что было в карте тридцать кило, а стало тридцать два. Что больше, а что меньше? Арифметике не обучены, или просто шутки шутить изволите?

А Сенька, ни грамма не смущаясь, отвечает, слабо, но уверенно:

– Может, у вас конечно и образование. Только Ромкину карточку на Венере заполняли. А там ускорение свободного падения – ноль девять десятых, а на Земле у вас – единица. Сила тяжести на Венере чуть меньше, чем на Земле, понимаете? И вес другой. Вам Ромкины 32 кило надо на десять разделить, а потом на 9 умножить – сколько получится?

– Ой… – медсестра говорит. – Я так быстро в уме не сосчитаю, это надо калькулятор включить…

– Да не надо никакого калькулятора! – Сенька продолжает. – Трижды девять двадцать семь, да две десятых на девять будет один и восемь десятых… Так что Ромка на Венере весил бы сейчас 28 килограммов 800 граммов, похудел он, а вовсе не пожирнел, как вы говорите…

Тут медсестра покраснела сильно:

– А что же мне тогда в медицинские карточки ваши писать, мальчики? Я не знаю, может, Юрия Ивановича спросить?

И сразу она весь свой строгий и важный вид растеряла. И совершенно перестала быть похожей на взрослую тётеньку – почти как у нас девчонки из старшей группы, ну, которым лет по пятнадцать-шестнадцать. Мне её даже жалко стало. Тогда она всё-таки на кнопку нажала, чтобы врача вызвать. Он пришёл, а она его и спрашивает осторожно:

– Юрий Иванович, я не знаю, что в карту писать по результатам. Потому что мальчикам карточки на Венере заполняли, а там, оказывается, сила тяжести другая. Мне написать «ребёнок набрал вес», а по формулам получается, что у ребёнка вес, наоборот, снизился… Как мне теперь лечебное питание ребёнку назначать? Нас совсем не учили про такое…

Врач глядит с любопытством то на меня, то на Сеньку.

– Сила тяжести другая, говорите? И какая же?

– Девять десятых от земной! – Сенька отвечает, прям как на уроке.

Вдруг врач ко мне подходит быстро и как давай меня во все стороны вертеть, осматривать и ощупывать! И спину, и рёбра, и живот. И руки и ноги. Мне и неприятно стало и даже немного больно. Но не успел пожаловаться, как врач меня оставил в покое, тут же Сеньку поднял со стула, подвёл поближе к столу, задрал рубашку и точно так же быстро и уверенно прощупал со всех сторон. Наконец, отпустил и несколько торжественно произнёс, не обращаясь ни к кому:

– Вес, дорогая Юлечка, в смысле, пардон, Юлия Александровна, – штука относительная. Цифра. Мы, врачи, к любым цифрам должны с осторожностью подходить. А вот практический осмотр показывает сразу, что оба пациента худющие, как обглоданные щепки. Все кости и рёбра можно глазами пересчитывать. Так что питание ставьте в карту усиленное. И витамины. Плюс лечебная физкультура. Только не переусердствуйте!

Пришёл санитар, высокий такой молодой парень, прикатил каталку. Да не простую – двухместную! Мы в неё с Сенькой уселись и опять повезли нас по коридору.

– Меня, между прочим, Костей звать. Вы как – не тошнит? Голова не кружится? – санитар по дороге спрашивает.

– Да вроде нет… не очень… Только устаёшь почему-то очень быстро…

– Ну, это как раз после пяти месяцев невесомости вполне нормально, я читал. Ничего, мы вас быстро поставим на ноги. Наш Юрий Иванович – он спец классный, по реабилитации космонавтов целый институтский учебник написал, о как!

– А что такое эта ре… аби… тация? Слово страшное какое-то! – я поёжился.

– Абсолютно ничего страшного, а означает оно «восстановление».