Чтение онлайн

Напялив на головы сетчатые головные уборы, мы с Лизой приобрели сходство то ли с поклонницами какого–то культа, то ли с немецкими рыцарями, с которыми сражался в свое время где–то почти в этих же самых краях Александр Невский. Рома тихо фыркнул и показал нам небольшой пузырек:

— Я за прогресс! — И, открыв емкость, щедро плеснул себе на ладонь пахучей жидкости, растер лицо и шею и предложил нам. Опасаясь, что после этого с неделю в зеркало можно будет смотреть только под общим наркозом, мы отказались, заявив Роме, что предпочитаем спасаться от вампиров старым дедовским способом.

Экипировавшись, мы обменялись знаками о необходимости молчания и стали осторожно подниматься в гору. Когда вершина была покорена, мы выбрали удобное местечко за кучей земли, ближайшей к подозрительным нестандартным следам, и замерли в ожидании. К сожалению, позиция была неудобна тем, что мы могли только слышать, что происходит на площадке, но ничего не видели. Однако выбирать не приходилось: с любого места обзор открывался не только на раскоп, но и в обратном направлении. Мы рассчитывали, что успеем выскочить бесшумно и застать преступника врасплох; для верности операция по захвату была отрепетирована четыре раза, которые убедили нас в правильности выработанного плана.

Время тянулось бесконечно; утешало только то, что комары и вправду не могли нас достать. Ночь выдалась тихая и безлунная, к тому же было пасмурно, и от этого почти не чувствовалось, что ночи у нас в эту пору белые; мы ждали, погрузившись во влажный теплый сумрак. Я даже немного задремала и проснулась от толчка в бок и шепота Лизы:

— Клава! Он пришел и копает!

Я прислушалась: со стороны раскопа действительно доносился какой–то едва уловимый шорох. Кто–то весьма энергично производил противоправные действия в ущерб государству, тяжело и часто дыша — видимо, от волнения. Мы переглянулись в предвкушении торжества: не зря было потрачено время, отнятое у драгоценного сна! Чувствуя себя почти что оперативниками группы «Альфа», я, Лиза и Рома подтвердили друг другу минутную готовность и в соответствии со своим замечательным планом одновременно выскочили из засады.

— Стоять! Всем оставаться на местах! — Дрожащим, но строгим голосом выпалил Рома, размахивая своим оружием. Лизка приготовила веревку, а я включила фонарик и направила луч света гуда, где, по моим представлениям, находилось лицо «черного следопыта».

С той стороны мы услышали хриплое дыхание, за ним ворчание, а потом округу огласил громкий и заливистый собачий лай. Значит, злоумышленники пришли с собакой? Я посветила еще: никого не было видно, звуков человеческого бегства тоже не слышалось. Зато перед нами стоял лохматый рыжий пес, придавивший передней лапой нечто такое, с чем он никак не хотел расставаться. Присев и направив луч на этот предмет, я увидела огромнейший мосол с остатками мяса видимо, псина где–то заполучила этот ценный трофей и решила без помех обглодать его в уединении под покровом темноты, а недоеденное спрятать на раскопе под охрану государства. Очень разумно, что тут скажешь?

— Состав преступления налицо, — обратилась я к своим соратникам. — Пес намеревался выдать свою косточку за национальное достояние. Вполне тянет на мошенничество. Только надо стоимость вещдока уточнить.

Лизка, стягивая свой антипчелиный чудо–шлем, зашлась тихим хохотом:

— Ой, хорошо, что мы не раздобыли на этот случай наручники! И, слава Богу, Рома стрельбу не открыл! Вот вам и нестандартный раскопщик! «Черный археолог», нет, кажется, рыжий!

Рома, для которого досадная ситуация была уже второй за последние сутки, тяжело вздохнул, потом опустил пистолет и попытался потрепать пса по шее. Однако «рыжий археолог», явно раздосадованный, забрал кость и, ворча, скрылся в кустах. Оперативно–следственные мероприятия были объявлены закрытыми и сохранены в строжайшей секретности.

— Что ж, хорошо то, что хорошо кончается, — сказала я Лизке, когда мы с ней возвращались домой. — Будем считать, что неплохо прогулялись: и воздухом подышали, и повеселились!

— И комарам не достались, — добавила Лиза с удовлетворением. Потом, помолчав, спросила уже серьезно:

— Клава, ты думаешь, все остальные подозрения такие же?

— Честно говоря, хотелось бы, — не совсем искренне ответила я. — Нет, правда, я бы предпочла сделать длительный перерыв в моей импровизированной карьере частного детектива, но не сталкиваться с новым преступлением, да еще в столь милой мирной местности! — Говоря это, я не отдавала себе отчет, кого хотела больше убедить: себя, Лизку или нечистую силу, которая явно вилась вокруг с самого нашего приезда сюда. Или даже с того злополучного момента, когда я купила для Милы змей в электричке? Я повторила еще раз:

— Мне хотелось бы, чтобы все эти подозрения выказали в итоге такой же подтекст. Но пока я ничего не знаю. Думаю, кое–что прояснит разговор с Маленой. Арне обещал нас завтра познакомить.

Несмотря на фамилию, рождавшую ассоциации с любимым с детства образом толстенького человечка с пропеллером, фрекен Малена Карлссон оказалась худенькой симпатичной девушкой, невысокой, рыжеволосой и немного вертлявой. Видимо, последнее ее качество и сыграло на руку тем, кто обвинил ее в легкомысленном изложении на чужом языке, хотя с первых же минут общения я поняла, насколько безосновательны были такие утверждения. Малена говорила по–русски с заметным акцентом, но очень грамотно, и предположить, что она перепутает терем и трактир, мог только очень самонадеянный человек. Как раз вроде визгливой Маши или студента Кружкина.

Шведка рассказала мне, что в мае их группа начала раскопки участка, на котором, по их версии, мог располагаться весьма богатый дом. Потом коллеги отправились в Стокгольм за каталогами находок, сделанных в других частях Европы, а также за специальным оборудованием, раскоп законсервировали на короткое время и оставили под ее присмотром. В одиночестве Малена написала отчет о сделанном открытии, перечислила основные находки — большей частью детали каких–то старинных вещей, и обозначила предположения, на присутствие каких находок позволяют рассчитывать эти мелочи. Получалось, что здесь можно было ожидать обнаружения деталей одежды — крючков и фибул, а также золотых и серебряных украшений, посуды, оружия и монет. Как–то раз она заметила, что колышки на их раскопе смещены, и пожаловалась профессору Северову. Он в тот день собирался ехать в Питер на заседание кафедры, и послал на раскоп Машу — разобраться и доложить ему по возвращении. Маша пришла вместе с Олегом, который, прочитав отчет Малены, поднял ее на смех и заявил, что все эти версии о богатом доме — не более чем ее фантазии, не подкрепленные ничем материальным. В доказательство он, обойдя пару раз площадку, копнул возле сдвинутого колышка и неожиданно быстро нашел несколько дощечек и черепков — безусловно, имевших значение для специалистов, но весьма здесь распространенных и в раритеты не годившихся. Маша пожала плечами и выдала профессору заключение о самонадеянности и недостаточной квалификации Малены, которую можно было теперь хоть к позорному столбу приколачивать.

Я позвала Малену к нам — на тот самый обед, к которому со вчерашнего утра ожидали Арне. Она с радостью согласилась, и я отправилась домой — проконтролировать лично подготовку к мероприятию.

По комнатам деловито носилась Мила, стремясь охватить своей кипучей энергией все — вплоть до малейших деталей. Она раз тридцать переложила приборы на столе, четырежды изменила варианты сервировки и все прикидывала, сочетается ли скатерть с колером стен летней кухни. Но подлинное светопреставление началось, когда муж Нади, Гена, принес в дом свежую рыбу, которую предполагалось запечь в каком–то диковинном фирменном пироге и подать гостям. Я до сих пор готова биться о какой угодно заклад — Мила впервые в жизни видела рыбу не в вареном или жареном виде, а в чешуе, с жабрами и плавниками. Тем не менее, увидев принесенных Геной сигов, она воинственно взвизгнула что–то вроде знаменитого «Йо–хо–хо!» и заявила, что никому не доверит их чистить, потому что в этом деле она спец. И прежде чем кто–либо успел опомниться, ухватила несчастных рыб и поволокла на кухню.

Заглянув туда минут через пятнадцать, мы с Лизой обнаружили, что помещение в своем новом виде вполне достойно принять морского царя со свитой — казалось даже странным, что всего у двух среднего размера рыб объявилось столько чешуи. Ею было покрыто абсолютно все — стены, пол, потолок, лампа, посуда и мебель; под ногами бродило некое подобие полинявшего броненосца, в котором мы лишь при детальном рассмотрении признали полосатую кошку Нади. Посреди всего этого великолепия Мила в позе тореро скакала вокруг стола, в центре которого против всяких правил были распластаны несчастные рыбы. При беглом взгляде на них мы подумали, что в будущем собственном хозяйстве Мила сможет неплохо сэкономить на мясорубке, блендере и прочей измельчительной технике — если только кто–нибудь в здравом рассудке осмелится завести общее хозяйство с моей замечательной сестрицей…

Лизка стала в ужасе прикидывать, до каких высот теперь взлетит для нас плата за дачу и насколько дешевле с моральной и финансовой точки зрения было бы отправиться, как советовал ее муж Юра, «в какой–нибудь скромный пятизвездный греческий отелы». Я в математике никогда не была сильна, поэтому принялась за ликвидацию последствий техногенной катастрофы.

Немедленно удалив с поля виновницу торжества — Милу, я, в полном соответствии с заповедями «Гринпис», начала со спасения представителей фауны: поймала кошку и добросовестно стерла с нее тряпкой весь новоявленный панцирь. Оскорбленная киска, лишившись нового имиджа, убежала в сад облизываться, а мы с Лизеттой, вооружившись тряпками и веником, принялись за реставрацию помещения. Через полчаса, когда Надя вернулась со своего огорода с пучком зелени в руках, мы уже восстановили процентов семьдесят первозданного облика кухни. Однако вид истерзанных рыб настолько развеселил хозяйку, что она смилостивилась и разрешила нам приостановить работы. Усердная Мила, счищая чешую, местами докопалась до костей, но в целом, как ни странно, с задачей справилась — в том числе потому, что имела дело с приличной и податливой в этом отношении рыбой; попробовала бы она таким манером очистить судака или, не приведи Господи, окуня! Надя примирительно заметила, что конечная цель готовки — пирог с рыбной начинкой, которую все равно нужно измельчать, и призвала нас завершить славное начинание юной кулинарки.