Чтение онлайн

А вот знали бы все они, как он на самом деле умер, то и не печалились бы так. Каким бесславным был его конец! Хотя... Очень даже славный конец. Я бы, возможно, так тоже хотел. Но не сейчас, а лет через двадцать, к примеру.

Подавив в себе желание, ответить прямолинейно, я говорю:

— Хорошо. Если чувствуешь, что тебе нужен отдых, отдохни. Я ж не против! Я бы и сам отдохнул, но не могу. Мне же теперь нас обоих кормить?

Усмехаюсь. А Лида серьёзнеет.

— У меня сбережения есть, — говорит. Бережливая!

— Да я ж шучу, Лидок, — беру я с колен её руку, сжимаю порывисто, — Ты ведь и ешь-то всего ничего. Как Дюймовочка, пару зёрнышек в день.

К слову, да! Лида ещё и есть меньше стала. И уже нет капризов недавних. Мол, «хочу то, не знаю, что», или её любимое: «Удиви меня!». А я бы, может, и рад удивить. Только не знаю, как именно?

Я держу её руку в своей очень долго. И глажу, и провожу между пальцами. Всё жду, как бывало. Что Лида в ответ сплетёт наши пальцы вместе, начнёт поглаживать моё запястье, отчего у меня побегут мураши...

Но только она безразлична, и ладонь у неё какая-то вялая, слабая. Потому, я нехотя её отпускаю, кладу обратно к ней на колени. И веду машину дальше. К тому дому, где мы уже месяц живём.

Ужин проходит в привычной уже обстановке. Едим макароны с подливой. Готовил я сам! Лида готовить не любит. Точнее, то, что она любит готовить, я не люблю есть. Она ковыряет макаронины, лениво нанизывает их на зубцы металлической вилки.

— Не нравится? — уточняю со вздохом.

— Что ты, Боренька! Очень, — съедает она, и даже слегка улыбается.

Я в такие моменты жалею сильнее всего. Что не способен вот так, напрямую спросить: «Лида, ты его любишь? Ты, правда, любила его? Эту усатую тушу с гортанным голосом? Или тебе не хватает его денег? Так давай, я тебе компенсирую? Сколько, скажи? Чтобы ты снова стала собой! Моей Лидочкой, страстной, игривой, кокетливой. Чтобы сама первой лезла в штаны...».

Но я только усмехаюсь:

— Тогда доедай. Чтобы съела! — говорю ей, как маленькой, — Посуду помоешь?

— Конечно, — кивает она.

Пока Лида моет посуду, иду на балкон, покурить. Я привык к этой тесной квартирке. Конечно, хотелось бы лучше! Но, время придёт. Я уже изучаю варианты. Чтобы с расчётом, на долгое время. А вдруг, она всё же захочет родить? Это вряд ли. Но вдруг...

Смартфон в кармане домашних штанов начинает звонить. И мелодия Дашкина. Только сперва я решаю, что это какой-нибудь глюк. Дашка мне не звонила давненько. Но, достав, и увидев, пугаюсь! Вдруг, что-то с матерью? Или с Димоном?

Потому трубку сразу беру. И взволнованно бросаю:

— Алло! Дашут? Что случилось?

Дашка вздыхает манерно:

— Пап, привет! Ничего. Всё нормально.

Я с сомнением курю. Неужели, просто так звонит? Неужели, простила...

— Как дела? — говорю, желая увериться в этом.

Но Дашка бросает:

— Ты завтра вечером занят?

— А..., — я теряюсь, — Да нет, в целом! А что?

— Ну, — тянет Дашка «резину», — Ты мог бы подъехать домой... В смысле, к маме?

Вот так по умолчанию эта квартира вдруг стала Маринкиной. Ничего, что я пока ещё числюсь хозяином этой квартиры? Хотя, по закону, Маринка имеет право оттяпать себе половину жилплощади. Я ведь хотел не бороться, отдать! Это она своим поведением свинским настроила против. Сама виновата! Вот теперь пускай отдувается. А то думала, всё будет просто? На блюдечке? Нет, дорогая моя! Раз решила бороться, борись...

— Ну... да, конечно, могу! — говорю, заинтригованный, — А что случилось-то?

— Завтра узнаешь, — загадочно произносит Дашута и начинает прощаться.

— Максиму привет! — успеваю сказать.

Решаю спросить у него. По-мужски. Вдруг поделится?

«Макс, чего там у вас приключилось? Дашка созывает семейный совет», — пишу своему «почти зятю». Неужто, жениться надумали? Впрочем, так я и знал...

«Борис Никитич, я не могу вам сказать. Это пока секрет», — пишет Макс.

Буратино! Тоже мне. Подкаблучник, сразу видно. Хотя, если Дашка его действительно любит, почему бы и нет? Но не так я себе представлял её мужа. Хотел вот такого, как Димка! Инициативного, честного, прямолинейного. Чтоб не мужик, а стена. А этот что? Стеночкой даже не назовёшь! Так, ширмой разве что...

«Ну, и чёрт с вами», — думаю я. Решаю, звонить ли Маринке? Мы с ней давненько общались. В последний раз, когда я приходил за вещами. Бахилы надел на обувку. И ходил в них по комнатам, собирал свои пожитки. Правда, сразу ей объявил, что часть вещей оставлю. Чтобы не думала, что я окончательно съехал. Маринка сидела на кухне, с Маркизой. На мои заявления она только усмехнулась:

— Делай, что хочешь!

— Вот так, прямо, что хочу? — развёл я руками, думая, что я хочу... И ничего не придумал.

Маринка пожала плечами:

— Я всё жду, когда твоя совесть проснётся.

— Да что ты? — встал я в дверях, — И в чём же это будет выражаться, к примеру?

Она, посмотрев на бахилы, сдержала улыбку:

— Ты бы ещё больничный халат нацепил!

— Ты не ответила, в чём? — настоял. Эта манера её, увиливать, вечно меня раздражала. Но особенно стала сейчас...

Нет, она не ответила! Просто уставилась в телик, где шёл какой-то сериал про бандитов. Конечно, ей там интереснее. Когда жизнь скучна, то сериалы — это вроде отдушины. Не то, что у меня! Никаких сериалов не нужно.

В общем, не стал ей писать. Присоседился к Лиде. Лежим на диване расстеленном. Здесь даже кровати нет. Правда, мы его не убираем. Так и держим разложенным. Чтобы, если приспичит потрахаться, было на чём. Вот, насчёт «приспичит»...

— Лидунь, — я ныряю рукой ей под маечку. Ловлю в ладонь голую грудь, и в паху призывно млеет.

Лида стонет, но не от возбуждения. Она ведёт плечом, мягко отстраняя меня:

— Что-то голова болит, Боренька.

Я неохотно её отпускаю. И еле держусь, чтобы не навалиться и не овладеть. Ведь вот это её «голова болит», «я устала», «у меня настроения нет», «не хочу» — уже стало привычкой. Когда мы в последний раз трахались? Неделю назад? Да и то, лишь для галочки! Безо всякой инициативы с её стороны. Просто мне надоело выпрашивать, я подошёл со спины и прижал. Лидочка не противилась, но видно было, терпела. И даже как будто не кончила. Хотя, раньше кончала всегда...

— Может быть, ручкой тогда? — умоляю её, направляя ладонь Лиды вниз, к своему уже вставшему «другу».

Лида тяжко вздыхает. Как будто мне одолжение делает. Вот с таким настроением я растеряю весь пыл. Я целую её ладонь:

— Ничего, отдыхай. В другой раз, — прижимаю к себе её голову.

— Не обижаешься? — шепчет она.

Я утыкаюсь ей в волосы носом, вдыхаю их запах, привычный, такой одуряюще сладкий:

— Что ты, Лидунь. Как я могу? — и делаю звук телевизора громче. Какой там сегодня сериал?