Чтение онлайн

— На год?

— Или два, — повторяет Максим с виноватой улыбкой.

Я перевожу взгляд на дочь. Но та выглядит решительной. И в ответ на мой взгляд произносит:

— Я знала, пап, мам! Что вы будете против. Потому и не стала вам заранее говорить. Макс работает дистанционно. Помните, мы в прошлом году ездили туда отдохнуть на неделю?

— Ну, — машинально бросает Борис.

— Ну, так вот! Нам там очень понравилось! Мы оформили визу рабочую. Макс будет в штате, он будет писать для них разные крутые штуки. А я тоже работу найду. Можно в сфере туризма, или буду учиться чему-то! Там столько курсов разных есть. Есть кулинарные, есть массажные...

— Подожди! — прерываю я дочь, — А где вы жить-то там будете? По отелям скитаться?

— Почему по отелям? — теряется Дашка, — Снимем жильё. Там жилищные комплексы целые, мам! С бассейном, с прачечной, с тренажёрным залом.

— Небось, же это дорого очень? — шепчу.

— Это недорого! Не дороже, чем у нас, уж поверь мне! Зато там столько всего интересного. Море, опять же!

Я смотрю на Дашуту и никак не могу уложить в голове. «Год, или два?». Непрерывно? То есть, они уезжают и больше сюда не вернутся? И как же я буду... без них?

— Так, подожди! — прерывает мои мысли Димкин голос. Тот сидит, закинув ногу на колено ступнёй и чуть ею подёргивая, — У Макса-то виза рабочая! А ты, каким боком?

Дашута вздыхает. И я понимаю, что нам сообщили не всё...

— Ну... в общем, — голос дочки дрожит, — Так вышло... Вы только не злитесь, хорошо? В общем, нужно было принимать решение оперативно. Ну, мы и решили с Максимом. Мы же давно уже вместе? А это повод достаточно веский. Короче... Мы с ним расписались.

Я даже слегка усмехаюсь. Словно шутку услышала. Но Дашкин взгляд убеждает меня, что это не шутка.

— Мам, пап, ну простите! — виновато тянет она.

— А как же..., — я не знаю, с чего и начать, — Как же свадьба? Свидетели? Платье белое, Даш?

Дашка в ответ опускает глаза:

— Ну, кого удивишь сейчас белым платьем? А мы там, ну, в Таиланде, устроим символическую церемонию. По их тайским обычаям. Ну, это потом, не сейчас.

Я ошалело смотрю на неё. Я себе представляла, как выдам дочь замуж. Как Борис поведёт к алтарю. Пускай мы к тому времени с ним будем уже и в разводе. Не важно! Ведь всё же должно быть взаправду, как положено, как завещано предками. Как было у нас...

— Мам, ну чего вы? Не рады за нас? — удивляется Дашка.

Нет, я рада, конечно! Что дочь предпочла умолчать о таком. Не пришла, не поставила в известность. Всё тихо, втайне, молчком. Как будто мы ей не родные...

— Не по-людски это, Даш, — отвечает Борис, — Вот так вот, как будто мы вам не родные!

Я удивлённо кошусь на него. Неужели, действительно больно? Не одной мне. И от этого легче немного...

— Вот я знала, что вы так воспримите! Потому и не стала говорить ничего! — Дашкина радость сменяется раздражением.

— Ну, да, втихомолку-то лучше, — кивает Борис, опуская глаза.

Он обижен! По голосу чувствую. И сама уязвлёно молчу.

— Да потому, пап! — машет руками Дашута, — Что вы с мамой стали бы настаивать на этой свадьбе. Чтобы всё «по-людски»! — кривит она губы, — Чтоб кучу денег потратить и пир на весь мир закатить? А зачем?

— Ну, не знаю, — бросает отец, — Как-то все люди так делают.

— А мы не все, пап! У нас всё по-другому! — стоит дочь на своём.

— Да я вижу, — болезненно хмурится муж.

Я вдруг понимаю, что в голове куча мыслей, но я не могу озвучить, ни одной из них. Просто не могу! Как сказать, что день свадьбы — это счастливейший день? Это — радость, которую ждёшь с нетерпением. Чтобы надеть белое платье и отправиться под венец. Чтобы мать с отцом благословили тебя в добрый путь, осветив его образом. Чтобы услышать, как кто-то всплакнёт за спиной, когда ваша семья узаконится. А потом — пить за вас, и кричать громко: «Горько!». И считать, сколько длится поцелуй молодых. Слушать добрые речи, напутствия. Видеть счастливые лица родни. Разве можно такого лишиться? Лишить всего этого нас?

Такая боль нарывает в груди. Я даже не думала, что будет так больно. Не от того, что не будет застолья. Не от того, что не будет родни. Просто... Дочка. Единственная моя дочь вышла замуж. Она вышла замуж, а я узнаю об этом постфактум.

— Ну, отлично! Спасибо за поздравления, — бросает Дашута и, развернувшись, идёт в коридор.

Макс виновато вздыхает:

— Простите.

— Да, чего уж, — смеётся Борис как-то горестно.

А Димка молчит напряжённо:

— Ты знал? — говорю ему, — Дима! Ты знал?

Сын глубоко тянет воздух в себя:

— Об отъезде, да. Но не о росписи. Я думал, что Макс сам уедет на год, поработает там и вернётся.

— А родителям ни словечка, — трогаю губы холодными пальцами.

— Не мой секрет, мам! Как я мог? — удивляется сын.

— И когда уезжаете, Даш? — кричит Боря.

Дочь, вернувшись в гостиную, трогает пальчиком раму картины. В детстве она, когда что-нибудь вытворит, тоже вот так становилась к стене и водила пальцем по обоям.

— В конце июня, — тихо бросает, — На остров Самуи. Там не жарко, хотя и дождливо в июне. Но палящего солнца не будет, а это уже хорошо.

— И билеты купили уже? — скорее не спрашивает, а констатирует голосом Боря.

— Да, — кивает Максим, — И жильё уже сняли заранее. Так что...

«Год», — повторяю в уме это слово. И пытаюсь представить себе, сколько это? Двенадцать месяцев, четыре сезона. И триста шестьдесят пять дней. Но ведь он сказал, год, или два? А два — это в два раза больше....

— Пойдём-ка, покурим-ка? — машет Боря парням.

Дашка садится ко мне на диван, тихо-тихо, как мышка. Занимая отцовское место, становится ближе ко мне.

— Мам, — говорит.

Я усмехаюсь болезненно. Что уж теперь?

Дашка, присев ещё ближе ко мне, и обняв, произносит чуть сдавленно, точно сквозь слёзы:

— Мам, ну ты будешь к нам приезжать! Вот на церемонию бракосочетания приедете с папой? Там и платье белое будет, там его напрокат можно взять.

— Напрокат, — повторяю я глухо. Своё то я шила. Потом берегла долго-долго. Пока его плесень не съела, когда нас соседи залили. Вот и брак мой разъела беда...

— Мам, ну чего ты? Обиделась? — тянется Дашка ко мне.