Чтение онлайн

— Ой, сына моя пришла! — я тянусь к нему, — Вот он, мой самый любимый мужчина! Демидушка мой! Правда же, он красивый, мам, скажи?

Бабка, уже окончательно захмелевшая, смотрит на внука с таким удовольствием, будто голодный глядит на кусок колбасы.

— Хорош парень вырос, хорош!

— Вы чего? Мам, ба? Вы чё, выдули весь самогон? — он берёт бутылку, в которой осталось на дне всего пару глотков.

— Ну, а што? — удивляется бабка.

Я тоже спешу удивиться, но слова не идут. Застревают во рту…

— Прекращайте алкашить, понятно? Ещё раз увижу! — грозит пальцем каждой из нас, выливая остатки спиртного в раковину.

— Строгий! — смотрю я на мать.

— Эт он в бабку! В меня! — тычет она в себя пальцем.

Я понимаю, с большим опозданием, что ехать домой не смогу. Правда, я дома! И это тоже я понимаю, вдруг, только сейчас. Не смогу я поехать к Борису сегодня. Но нужно ведь что-то сказать, позвонить, объясниться…

На нетвёрдых ногах я бреду в коридор. И пытаюсь найти свой смартфон в куче разных вещей, что лежат в моей сумочке.

— Мам, ты куда, в таком виде? — берёт меня сын за плечо.

— Я хощу дядю Борю набрать, — говорю, вынимая свой гаджет.

Демид смотрит с укором:

— Давай, лучше я? — отнимает смартфон.

— Ты? — удивляюсь я, глядя на сына.

И тащусь вслед за ним в его комнату, где он звонит Дорофееву. Только сил устоять на ногах уже нет. Я валюсь на постель вниз лицом, утопаю в подушке. Понимаю, что если хоть немного пошевелюсь, даже попробую перевернуться на бок, то меня немедленно вырвет. Ох, нельзя столько пить! Но зато полегчало. И папа забылся, и Петя забылся. А помнится только одно. Нужно ровно лежать и скорее заснуть. А иначе…

— Да, дядь Борь! Это я. Она здесь… Ну, они с бабушкой выпили. Я не знаю, зачем! Да, лежит. Бесполезно! Она завтра вас наберёт… Хорошо. Хорошо… Ладно, сделаю.

Краем глаза я вижу, как сын, выбрав ракурс, очевидно, снимает меня на смартфон. Представляю, как выгляжу прямо сейчас! Я лежу в неестественной позе поверх одеяла, в одежде…

— Де-е-ем, ну не надо! — издаю тихий стон.

— Дядя Боря просил, — объясняется сын. Сделав снимок, он шлёт его Боре. Вот чёрт! Это лучше, конечно, чем, если бы я возвратилась к Борису такая. И мне где-то даже приятно, что он как и раньше, ревнует меня. Только я не ревную! Мне в целом плевать. Меня радует то, что я дома.

В разгаре рабочего дня мне звонят. И что уж совсем неожиданно, родители Бори! Точнее, свекровь, Нина Пална. В последний раз мы с ней говорили ещё где-то месяц назад, очень долго, мучительно. Она плакала и извинялась, считая, что это она виновата во всём, в том, что Борис меня бросил. А я, как могла, со своей стороны, убеждала в обратном.

Сейчас Нина Пална взволнована:

— Мариночка, здравствуй, родная! Как ты? — следует ряд дежурных вопросов. Но, не дожидаясь ответа, она продолжает, как будто терпения нет, — Я что-то совсем не пойму ничего. Позвонила мне мама Савельевых, и говорит…

Уточняю, что мама Савельевых — это пра-пра- нашей Кати. То есть — бабка снохи. Я внимательно слушаю, гадая, какая ещё информация ждёт впереди.

— Говорит, мол: «Меня забирают в Рязань». Я говорю ей: «Кто?». Уж думала, ненароком, что дочка сдала свою мать в дом престарелых. А она отвечает: «Дети, мол, едут в Рязань к нашей младшенькой, будут там жить и меня забирают с собой. А то вся семья там, а я тут одна останусь, как перст». Я ей говорю: «Как одна? А внучка как же? А правнучка?». А она отвечает: «Так и Татьяна с Катюшей туда отправляются! А ты думаешь, чего мы с детьми сорвались?».

Она завершает свой путаный монолог. А я пытаюсь разобраться в хитросплетении сюжета. Значит, бабка Татьяны звонила свекрови, сказать, что она уезжает в Рязань. И родители Тани, и Таня, и Катя…

— Подожди, — говорю, — А чего только Таня и Катя? А Дима, он с ними не едет?

— Так вот, — понижает свекровь голос, как будто нас могут услышать, — Я даже звонить не стала Димочке сама. Думаю, дай у тебя сначала спрошу. С чего бы Татьяне, да с дочерью вместе в Рязань ехать, к младшей сестре?

— Ну, и с чего бы? — роняю я в нетерпении.

— Так они ж разводиться собрались, наверное! — плаксивые нотки в голосе свекрови выдают и моё состояние.

— Как?! — говорю.

— Ты не знаешь, Марин? Я же думала, ты хоть меня просветишь, что вообще происходит?! — пытает она.

— Мам…, — теряюсь, — Давай я сама позвоню сыну и всё у него выспрошу.

— Ой, давай! — говорит, — А то у меня же сердце! Только потом сразу мне позвони, а то я тут как на иголках.

— Не волнуйся, тёть Зина, наверно, напутала что-то! Ну, может, они в гости собрались поехать на лето? — пытаюсь понять.

— Нет, — настойчиво шепчет свекровь, — Вот именно, жить собираются! Даже квартиру купили уже.

Я прощаюсь. И тут же набираю сына. Он отвечает не сразу. Но когда отвечает, то сил моих нет, чтобы выложить всю предысторию. И я задаю вопрос в лоб:

— Дима, скажи мне правду, вы с Таней разводитесь?

Дима молчит. И моё сердце падает резко и целенаправленно…

— Нет… мам? С чего ты взяла? — наконец, выдыхает он в трубку.

— Точно, нет? Или врёшь? — мой голос становится строже.

— Да, точно! У нас с Таней всё хорошо. Мы ведь даже не ссоримся, — убеждает меня голос сына. Враньё я почувствую сразу! Но Димка врать не умеет. Он у меня слишком честный. Такой же, как я.

— Ой, господи, — выдыхаю я тяжко.

— А что случилось-то, мам? — теперь уже он требует.

И я выкладываю ему разговор со свекровью. Он усмехается, делает вдох. И моё сердце вновь начинает стучать учащённо.

— Дим? — вопрошаю я, — Что это значит?

— Наверное, стоит признаться тебе, — говорит.

Я сминаю листок, что лежит на столе. Пока он говорит, только этот отчаянный жест помогает мне выдержать ступор…

— Мам? — вопрошает, закончив.

Его назначают директором Рязанского филиала завода лакокрасочных изделий, где он работает уже который год подряд.

«Мой сыночек! Какой молодец», — брезжит мысль. А на фоне её появляется новая. Таня с Димой и Катей уедут в Рязань? Навсегда? Это слово, последнее, я даже в мыслях озвучить боюсь. Но оно так и есть. Ведь иначе, зачем ему ехать?