Чтение онлайн

(И да, если вдруг накипят ещё какие-то перлы — скидывай, посмеёмся вместе, это же лучшая терапия!)

*Бот работает исключительно на донатах — спасибо за поддержку, братан!*».

Я активно кручу педали. Хотя ноги уже, точно ватные. Это Ларискина инициатива. И сама она — живчик ещё тот! Невзирая на телосложение. Бежит сбоку так, что аж пятки сверкают. Стоит отдать должное, что в зале нет ни одного свободного тренажёра. И все тренеры заняты. Так что мы «на самообслуживании». Хотя Лариска уже заприметила одного из мужчин в униформе спортивного центра.

— Короче, Мариш, — произносит подруга, — У меня адвокат есть по бракоразводным процессам. Я ему про тебя рассказала!

Она чуть тормозит свой неуёмный ритм бега и переходит на шаг. Я тоже перестаю налегать на педали стационарного велосипеда. Отираю пот со лба светлым полотенечком:

— Зачем?

Лариска смеётся победно: — Ты что! Сдаться ему без борьбы? Мы ещё повоюем!

Меня умиляет её боевой настрой. Думаю, что она скажет, если узнает, что я уже сдалась без борьбы? Навоевалась, хватит! Я подписала бумаги. Теперь смогу выставить нашу квартиру на продажу. «Распилим» имущество и дело с концом. Не нужно рубить по частям, нужно сразу, весь орган.

Борька, словно аппендицит, который все эти годы «молчал» и таился. А сам прогнозировал боль. Он и раньше болел, только я не придавала значения этому. А потом воспалился, да так, что хоть режь…

— Я устала бороться, Ларис, — отвечаю подруге, — Я хочу начать всё с нуля.

— Ну и начни! — одобряет она, — Только сперва проучи хорошенько. Чтобы жизнь мёдом не казалась!

Неугомонная Ларка. Вот ей бы мой брак, она бы Бориса смешала с говном, не поморщилась. А мне его жаль! После аэропорта, когда мы сидели в машине, то он произнёс:

— Знаешь, Марин. Это я виноват. Но ведь ты же была со мной счастлива, правда?

Я кивнула. Была! И тех лет, тех общих воспоминаний, что остались у нас на двоих, не вместить ни в один из альбомов. Их слишком много! И я не намерена их уничтожить. Я просто сложу в дальний ящик, и буду жить дальше. Одна. Без него.

— Мне же это семью не вернёт, — говорю.

— Полегчает зато! — произносит Лариска.

Я смеюсь:

— Сомневаюсь.

Подруга опять возвращается к «нашим баранам»:

— Короче, ты до суда ничего не подписывай!

— Я уже, — говорю. Ведь надолго не скроешь.

— Что уже? — не понимает она.

— Подписала, — вздыхаю.

Лариска встаёт, а дорожка продолжает ползти. Она едва успевает схватиться за поручень и не упасть:

— Что ты подписала, Марин?

Я прекращаю крутить «велотренер», и ощущаю, как ноги дрожат:

— Иск о разделе имущества и о разводе, естественно.

Подруга находится в шоке. Повязка на лбу пропиталась от влаги. Волосы дрыком торчат. Да уж, если я выгляжу также, то странно, что Ларка хотела найти нам «парней» в этом зале. Да кто же позарится на таких старых кляч, если повсюду красотки с фигурами мини…

— Как? Подожди! — восклицает она непонятливо, — А... Зачем?

— Я же сказала, устала бороться, Ларис! — раздражаюсь, — Ничего не хочу. И квартиру продам, разменяем, и чёрт с ней.

Жалко ли мне её, нашу квартиру? Наш дом, где уют создавался годами! Наше «гнёздышко», коим оно и являлось доселе, где каждый угол таит в себе что-то родное, до боли знакомое. До боли! Знакомое. Болью пропитано всё. Спальня, зал и две детские. Даже балкон, где хранятся его инструменты. На кухне, где полочки сам прибивал, стоят специи в баночках — это подарок от сына. Тот сервиз, что дарили на свадьбу давно, до сих пор собирает пылинки в серванте.

Гуляя по этой квартире, из комнаты в комнату, я понимаю, что просто не в силах начать всё с нуля, пока здесь обитаю. И к тому же, да много ли нужно одной? Прикуплю себе уютную однушку где-нибудь в новостройке, чтобы поблизости сквер, или парк. Чтобы с балкона слышны были трели сверчков, утром — пение птиц. И заходящее солнце чтобы светило в окно, добавляло восторженных красок моей потерявшей палитру судьбе.

— Марин, ты меня удивляешь, — поразмыслив, бросает подруга, — Неужели не хочешь ему отомстить?

Я вспоминаю объятия в аэропорту. Его попытки утешить меня, несмотря на своё очевидное горе. На мгновение мне показалось, что всё ещё можно вернуть… И стоит позвать мне сейчас, он вернётся!

Помню, как трудно далось мне прощание с Борей в тот злополучный день. Чего мне стоило отогнать от себя эти глупые мысли. Вернётся! Конечно. Утешится. А после снова отбудет к другой.

— Не хочу, — выдыхаю задумчиво. Всё, чего я хочу, это вычеркнуть Борю из жизни. Из памяти трудно. Из жизни. Пусть строит свою, вместе с той…

— Ну... Как хочешь, конечно. Дело твоё! — изрекает Лариса, — Только ты моё мнение знаешь.

Я тянусь к ней своим полотенцем, вытираю вспотевшую шею: — Спасибо Ларисочка, я тебя очень люблю, — говорю.

Разомлев от признаний, Лариска выпячивает нижнюю губу и склоняет лицо:

— Я тебя тоже, родная!

Мы бы обнялись, и даже, возможно, заплакали. Пусть все глядят! Наплевать. Но только в этот момент мимо нас гордо шествует тренер. Спортивные шорты на нём неприлично тугие. Футболка, само собой, тоже в обтяг.

«И к чему рисоваться?», — с усмешкой думаю я. Не проще ли голым ходить?

— Ох, и задница! — шепчет Лариска, склонившись ко мне и смотря ему вслед, — Так бы и съела. Я смеюсь в руку:

— Фу, чтоб тебя!

Она удивляется:

— А ты, разве нет? Кстати! Что у тебя с тем мужчиной?

— С которым? — смотрю на подругу.

— С отцом этой девочки, — щурит она хитрый глаз, — Или у тебя ещё один есть?

Я опускаю глаза, испугавшись, что Ларка увидит в них что-то. Не знаю, что именно там! Но ведь что-то, же есть? Отчего я иначе волнуюсь, когда речь о Руслане? И сразу хочу избежать разговоров о нём! Вот и сейчас, я пытаюсь…

— Никого у меня нет! Я одинокая женщина после развода, — бросаю с усмешкой.

— Одиночество временный фактор, — пеняет подруга, — Главное не привыкать!

— Как Маняша? — шепчу. Вот для кого одиночество стало диагнозом.

Хотя наша Машка себя таковой не считает. В смысле, она никогда не называет себя одинокой. «Вдовой», — это да. Причём, с гордостью! Словно это какой-то особенный титул. Вдова. И такой грустный статус рождает у собеседника невольный интерес. И побуждает Марию рассказывать, кто такой Коля, и почему она так любила и любит его одного…